Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

только вот миг назад карими были, а теперь – зеленые,

что ли?

155

– Ой, мамочки. А что, Ата уже на Олимпе, да?

Доползла? Со всеми своими головами и хвостами?! Ой, хра-

ни нас кроноборец!

Прицелилась, подобралась… хвать! И еще одна вино-

градина скользнула меж губок.

– Что с войсками Крона? – подал голос Зевс.

Афина отвечала, исподлобья сверля глазами гостью –

нашла, мол, кого дурить!

– Войска в растерянности и страхе. В них ходят слухи,

что у нас в руках какое-то средство, которое может разом

испепелить армию Крона. Даже некоторые великаны соби-

раются уйти в свои стойбища…

Ата наклонила голову, приглядываясь к золотому

блюду: что бы еще утянуть? Блеснула внезапной синевой

глаз. Личико у нее было блаженно-отрешенным. Ну, Крон,

ну, войска… мирной богине какое дело? Пришла вот на

Олимп в гости, винограда покушать – а остальное…

Зевс вскочил на ноги – нет, взлетел. Закружил по ме-

гарону, раздувая за спиной плащ орлиными крыльями.

– Посейдон, нам сейчас нужно сделать вид, что у нас и

правда есть это средство. Обнаглеть. Два-три отряда, захват

крепостей, воинов наберешь из резервов… Афина, все по-

том, дочь моя, все потом. Я возглавлю поиски… Офиотавра.

Отец должен все время верить, что мы ищем его, и все вре-

мя искать сам, не прерываясь… Аид, ты… ах, ты же телом

сражаешься, какой из тебя лавагет, Посейдон, подучи брата, чем скорее выйдет, тем лучше, вы мне оба нужны.

– Сделаем! – радуется Посейдон.

Зевс рассыпал приказания свинцовыми шариками:

разбрасывал мелкие, тяжелые слова, а брат, сестра, жена и

дочь не отрывали от него взглядов.

Я смотрел на Ату. В ее глаза – черные, как покрывало

ее матери.

«Здравствуй, Аид-невидимка, – говорили глаза. –

Здравствуй, мальчик, который не побоялся просить совета

156

у подземных первобогов. Я так ждала. Там, внизу, ни одной

приличной игры… Поиграем?»

– За мальчиком… за мальчиком – глаз да глаз! Деметра,

Фемида! Глаз да глаз! Никто никогда не должен узнать, что

Офиотавр – на Олимпе! Он никому не должен назвать свое

имя! Никто и никогда!

«Ты можешь не бояться, мальчик, – улыбались глаза

обмана, – Крон стиснул нашу приманку железными челю-

стями. Он не будет отвлекаться ни на что, пока не отыщет

Офиотавра, сына Геи. Разве это не прекрасная игра? В поиск.

В войну. В великое средство, дающее молниеносную победу.

Только такие игры и есть – настоящие…»

– Афина, дочь моя… Нам нужны войска. Союзники.

Как можно больше. Рано или поздно бою между нами быть,

и нужно подготовиться к этому. Хвала первобогам, время у

нас теперь есть…

«А еще у вас теперь есть время. Отравленное время: в нем

течет яд обмана. Но это ваше время. Можно хорошо поиграть.

Поиграем, мальчик, не побоявшийся сойти в царство мертвых?!»

Кивка так и не было – зачем ей это? Был – угол при-

поднятых губ. Легкий прищур глаз. Насмешливый шепот

Ананки в тон мыслям…

« Поиграем ».

* * *

– Это просто! Просто, понимаешь, дубина?! Последний

титан уже понял бы! Это ты! Твоя натура! Просто, понимаешь?!

Полированная скальная поверхность внутреннего

двора подпрыгивает под ногами. На плиты ложится смач-

ный плевок.

Солнце палит глаза и вот-вот заставит кожу обуг-

литься, и нестерпимо мечтается о прохладе подземного

157

мира. Что оно вообще так разжарилось? Наверняка Гелиос

снизил лет колесницы – посмотреть, что происходит на

Олимпе.

А ничего там не происходит. Просто два юнца. Который

помладше и покоренастее – бегает взад-вперед и орет. Хорошо

так орет – небось, до Гелиосовой колесницы долетает.

– Ты не слышишь? Не понимаешь?! В смертные решил

записаться?!

Тот, что постарше и повыше – ссутулился и смотрит

исподлобья. Аж с небес видно, что недобро смотрит.

И меч у него в руке не с добром поигрывает.

Ох, поорет младший еще минутку – а потом такое

начнется…

Младший готов орать до завтрашнего утра, а после –

еще пару часов. Черная с просинью грива топорщится, лицо

побагровело, руки в бока – и без пощады к собственной

глотке:– Чего смотришь – дырку протрешь!! Злишься? Да

хоть ты тресни от злости, бей как бог! Бей!

Посейдон поднимает левой рукой щит, правой – тя-

желую булаву.

Я делаю вдох – ровный, посылающий воздух в ка-

ждую клеточку тела. Меч – не взятый из оружейной, а вы-

кованный для меня тельхинами – приятно тяготит ладонь.