Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

широким рукавом опоясывала высокий остров и уходила

на юго-восток, перечеркивая равнину неровной полосой,

распространяя во все стороны притоки и огненные ручей-

ки. Это не было потоком лавы: вода горела, словно факел,

мириады факелов, и в этом свете легко можно было рас-

смотреть черный дворец на том самом острове, который

обвивала огненная река.

– Обитель Эреба?

– В кольце Флегетона? – Танат кивнул на реку. – Крона.

Он начал строить тут три десятилетия назад. Готовился к войне.

Дворец и без того говорил, что его хозяин готовился

к войне. Крепкостенное сооружение с могучими башнями и

бойницами для лучников. Недостроенное.

Я не видел обители отца на горе Офрис, но понял, что

вижу перед собой творение одного архитектора.

– И?

– Начал строить. Потом перестал.

– Почему?

Убийца повел крыльями. Весь его вид говорил:

«Крона спроси».

Огненный Флегетон дотягивался до юго-востока и

там вливался в другую реку – суровую с виду, зажатую меж-

ду каменистыми, гористыми берегами. Вспышки Флегетона

гасились ревущей, безумствующей в своих оковах водой.

– Ахерон, – подал голос Танат. Проследил мой взгляд

и добавил: – Севернее – Коцит.

Коцит, выходя на свет из северо-восточной рав-

нины, разрывался надвое, коварно змеился на восток и

на север и делил свои воды поровну, между Ахероном и

Стиксом. Большую часть реки нельзя было рассмотреть

из-за плакучих ив, нависших ветвями над водой. Вид у той

части, что открывалась обозрению, был донельзя унылый,

но о Коците, реке скорби и плача, я уже успел услышать. Не

ждал другого.

137

На юго-востоке, между Стиксом и Коцитом простира-

лись угрожающего вида болота – Стигийские, как мельком

поведал мне Танат. О них я тоже слышал – как об обители

чудовищ. Взгляд отметил еще несколько дворцов, вулканов

и озер, но задавать вопросы я больше не стал: искал глазами

конечную точку нашего пути.

Она нашлась легко, стоило только взглянуть на север.

Место, от которого отступил пурпур огня – безусловная

тьма, в которую, сколько ни вглядывался, ничего не видел.

Пятно неразбавленного мрака.

Вход в великую пропасть, порожденную Хаосом и

Геей на заре времен – Тартар. Место плена первенцев Земли

– Циклопов и Гекатонхейров, которых вверг в Тартар Уран-

Небо из-за их уродливости и мощи. Вечное узилище, из ко-

торой Крон не пожелал освобождать братьев, хотя мать-Гея

и просила...

Тюрьма первозданной силы.

Место, через которое лежит путь к дворцам Ночи и

Эреба. Тартар – глубь из глубей, о котором пока еще никто

не мог сказать: нечто это или ничто?

Я молча спустился вслед за Танатом с возвышения.

У ног сонно всплескивала неширокая речка, не за-

меченная ранее. Мирные хрустальные воды приглашали:

зачерпни да выпей. Убаюкивали. Приглашали сесть под

один из белых высоких кипарисов, что росли по берегам, –

и отрешиться… не думать… не помнить…

Я передернул плечами, отворачиваясь от невин-

ного водоема: у водоема начисто отсутствовало дно.

Прозрачность уходила в необозримую, затягивающую глу-

бину, где можно было при надобности потопить Олимп.

– Лета, – негромко пояснил Убийца. – Река забвения.

В молчании мы миновали высокую белую скалу, из-

под которой брала свое начало Лета. На камне выделялись

138

вырезанные письмена – смысл, как и язык, оказались для

меня тайной, но вот почерк…

Словно вывела знакомая рука. Легкая и насмешли-

вая – та самая, что сейчас из пустоты похлопала по плечу.

Молодец, мол. Славно придумал – прогуляться по подзем-

ному миру. Шагай, невидимка.

А уж я тебя направлю.

Едва заметная тропа уходила от белой скалы в сто-

рону огненных вод Флегетона. В этом направлении мы с

Убийцей и двигались, не сворачивая больше и не глядя

по сторонам. Неприветливо посматривал сверху темный

свод. Время от времени под сандалии ложился низкорос-

лый цветок с бледно-золотистыми лепестками – чахлый,

из непонятных побуждений поднявший голову посреди

тропы.– Асфодели? – спросил я. Убийца пробормотал что-то

невнятное. Кажется, мне не следовало уж слишком увле-

каться местными растениями…

– А то получишь утешение!

Белое свалилось сверху. Зависло над головой, прияз-

ненно хлопая крыльями. Оглушило стуком пестика о дно

ступки, которую держало в руках. Перестало на секунду