Голодный океан

Глава 110

Осень 1942 года

Сон долго не приходил. Игорь лежал, устремив глаза в звёздное небо, и прислушивался к незнакомым звукам свободы: к голосам перекликающихся между собой ночных хищников, к неумолчной симфонии ветра, к кваканью лягушек из расположенного поблизости озера. Противоречивые чувства не давали уснуть. С одной стороны Игорь испытывал благодарность к майору Фишеру, и при этом на сердце у него будто камень лежал.

Казалось бы, стоило благодарить судьбу за такое везение: выбравшись из могильного рва и отправившись в путь без всякой надежды нагнать бежавших ранее товарищей, они уже через несколько часов случайно наткнулись на майора и остальных! Хотя примерный маршрут был Исмаилову известен, но разница в скорости! Собственная хромота и необходимость нести на себе Дика никак не позволяли поддерживать нужный темп. И счастливая встреча никогда не состоялась бы, если бы у основной группы всё сразу пошло по плану.

Началось у них с того, что назначенное время побега пришлось перенести на час, а на выходе из подкопа беглецов поджидала засада. Прорваться удалось лишь немногим. Те же, кто сумели уйти, всё ещё не могли прийти в себя от пережитого шока. Они видели, как погибали их товарищи, подрываясь на минах и от пулемётного огня. Капитана-хирурга затравили собаками. Два добермана настигли доктора у самой высокой травы. Прекрасно натренированные псы не позволили беглецу скрыться. Не прошло и минуты, как у жертвы были откусаны, вырваны все выступающие части тела: нос, пальцы, половые органы. Нелепый, окровавленный обрубок агонизировал на земле, а доберманы в своей обычной «змеиной» манере «жалили», догрызали беспомощное тело. Эти доберманы принадлежали лично коменданту и были специально натасканы на поиск и показательную расправу над рабами. Они любили и умели работать в паре, и при охоте на беглецов были опаснее четырех овчарок. Чёткая работа по следу, потрясающая реакция, коварный метод атаки, неукротимый азарт, - всё это делало их чрезвычайно эффективными в своём деле. Самое омерзительное, что в стороне стоял японец и снимал травлю на камеру.

Уже в высокой траве майору удалось голыми руками разорвать пасть одному псу и полоснуть заточкой второго. Визжащую от боли собаку сразу отозвали. Надо было думать, что впечатление от кино коменданту было испорчено. Да и погоня по горячим следам была сорвана. И так как их не подгонял наседающий лай за спиной, через несколько километров майор осмелился сделать остановку.

Появление ещё двоих вожак группы воспринял без всякой радости. Особенно ему не понравилось, что благодаря лётчику в группе прибавилось ещё одним не способным самостоятельно передвигаться доходягой. А ведь среди его людей итак двое получили серьёзные пулевые и штыковые ранения в стычке с охранной. И этих парней предстояло тащить на себе многие дни по тяжёлой местности.

- Старик лёгкий, - оправдывался Игорь. – Я буду нести его.

- Дело не в этом – холодно произнёс майор. - Вступая в тайную организацию, вы, лейтенант, давали клятву беспрекословно подчиняться лидеру. Однако вы нарушили приказ не привлекать в побег посторонних.

Впрочем, майор не мог прямо приказать избавиться от Дика. Каким бы чёрствым и прагматичным он не был, проявить жестокость к старику, которого все любили и уважали, означало потерять уважение соратников. Поэтому, отведя молодого человека в сторонку, Фишер сказал:

- Хорошо, можете тащить этот груз, раз подрядились. Но если поймёте, что окончательно выдохлись, то сумейте решишь проблему сами, чтобы не перекладывать её на плечи других.

Следующий день выдался не менее тяжёлым: они шли через травяные поля. Горы препятствовали океанским ветрам проникать в долину, отчего местность казалась раскалённой сковородой. К вечеру Игорь окончательно выдохся и с трудом держался на ногах. Он стал отставать. И товарищам приходилось останавливаться и ждать его.

Несколько раз кто-то предлагал Игрою свою помощь, но молодой человек стискивал зубы и отказывался, помня о тайном уговоре с майором.

…Солнце стало потихоньку клониться к закату, но это не принесло долгожданной прохлады. Жажда перебивала остальные желания: не хотелось ни есть, ни спать, только одна неотвязная мысль пульсировала в мозгу: «Пить, пить, пить». Другие тоже брели подавленные и безучастные ко всему - с пустыми глазами, в состоянии прострации. Беглецы уже не чувствовали ни боли от укусов насекомых, ни ран на стёртых в кровь ногах.