Голодный океан

- Ум, отличный совет, док! – прихлёбывая кофе, присоединился к доктору Тич. – Скажу вам, мисс Марини, здесь удивительный воздух! Думаю, в скором времени этот товар будет приносить отличный доход, если количество автомобилей в городах продолжит увеличиваться такими же темпами. А что, согласитесь, что неплохой бизнес – делать деньги на воздухе?

Остроумная реплика стала поводом для новых шуток.

Наконец, Клео заявила, что с удовольствием последует совету врача и немного прогуляется. Она спустилась с веранды и неторопливым шагом пошла в сторону загона с лошадьми. Мужчины же остались за столом.

- Я же говорил, лейтенант, что всё не безнадёжно, - кивая вслед итальянке, сказал Джон Тич. - Если бы я сам не был этому свидетелем, то никогда бы не поверил, что возможно так быстро вернуть человека из растительного состояния.

Однако доктор пояснил, нынешнее улучшение в состоянии пациентки скорей всего носит лишь временный характер, и вероятно вслед за ремиссией последует новый провал в полное беспамятство.

- Её превратили в подопытную мышь, - лишь развёл руками врач. – Если бы я хотя бы точно знал комбинации и дозировки применяемых препаратов, то, наверное, мог обещать что-то определённое. Мне же приходиться блуждать впотьмах.

- И всё-таки вы вытащили её, док! Пусть даже на короткое время – напомнил ему Тич, и положил на скатерть перед доктором несколько крупных банкнот.

Вскоре врач ушёл, сославшись на то, что его ждут другие пациенты. Тич, казалось, только этого и ждал, - чтобы продолжить беседу с Исмаиловым с глазу на глаз. Теперь он говорил с грубоватой солдатской прямотой, будто напоминая об их фронтовом товариществе:

- Ты хоть спал с ней? – «Чёрный борода» кивнул он Клео; и ухмыльнулся в ответ на молчание бывшего подчинённого:

- Значит, спал… А то я, признаться, засомневался в твоей искренности.

- Почему это? – запальчиво осведомился Исмаилов.

- Цинизм. Долго изучая себе подобных, я пришёл к выводу, что людьми движет исключительно расчёт. Мой собственный расчёт давно подсказывает мне, что только глупец может идти в «лобовую атаку» на заведомо гораздо более сильного противника. Разве не так?

Игорь пожал плечами, изображая вежливый интерес.

- Но, - весело продолжал Тич, - я игрок! К тому же я отлично помню, как плавал в собственной крови, а висящий у меня на хвосте желторожий бандит в «Зерро» готовился всадить в меня забойную очередь из всех своих пулемётов. Но тут неожиданно нарисовался ты, лейтенант, и выручил меня. А кодекс чести есть даже у такого расчётливого мерзавца, как я. - Тич резко наклонился к Исмаилову: - Послушай, лейтенант, эта женщина действительно настолько дорога тебе?

- Она – это всё, что у меня осталось в жизни, - веско произнёс Игорь. – Без неё всё теряет смысл.

У Исмаилова из головы не шёл мрачный прогноз доктора относительно Клео. Оказывается, чтобы понять, что по-прежнему любишь человека, надо почти потерять его!

- Если я тебя правильно понял, лейтенант, ради неё ты готов на всё, даже выйти из игры?

- О какой игре идёт речь? – непонимающе посмотрел на собеседника Исмаилов.

Тич лениво повернул голову в сторону Клео и слегка кивнул в её сторону. Судя по посадке женской головки, её глаза сейчас смотрели в беспредельную даль. Игорю вдруг почудилось лицо Клео, которого, возможно, уже коснулось лёгкое безумие, совсем как накануне, перед тем, как она внезапно впала в транс.

- Ну хорошо… – подавленно выдавил он из себя.

Для продолжения разговора они вошли в дом. Пока Тич закуривал, Исмаилов осматривался.

Обстановка комнаты, которая похоже служила хозяину одновременно спальней и кабинетом была спартанской. Один угол занимала широкая кровать, другой – небольшой книжный шкаф, третий – оружейная стойка с винчестерами и дробовиками. У окна примостился письменный стол. Вместо обычного стула возле него стояло кресло-качалка. Ещё тут зачем-то была поставлена узкая брезентовая раскладушка.

Горничная-мексиканка, вероятно ещё не успела тут прибраться, хотя в целом в комнате, царил идеальный армейский порядок, лишь кое-где виднелась пыль, да в пепельнице остались окурки. А ещё подушка в изголовье койки сохранила отпечаток головы Тича.

Неожиданно Игоря осенила догадка: настоящая здесь только эта старая койка! Похоже, старый солдат с юности возил эту раскладную кровать за собой. Сбоку на ней имелись петли, благодаря которым походная раскладушка или, говоря по-морскому «банка», легко трансформировалась на корабле в некое подобие подвесного гамака. Конечно, не самая удобная постель, но на судне свои представления о комфорте. В сильный шторм важнее всего не быть выброшенным во сне из кровати.