Голодный океан

Когда всё закончилось, Игоря стал бить озноб. Он чувствовал большую, очень большую усталость и некоторую апатию.

Подошёл майор, наклонился над убитым, зачем-то поставил ботинок ему на лицо.

- Смотри, как ему морду то перекосило! Что, не по вкусу тебе, япошка, наша пилюля в брюхо?

Игоря вырвало. Майор похлопал его по плечу:

- Ничего-ничего, тут нужен опыт. - В предрассветных сумерках блеснула его ободряющая улыбка. - Я всё видел, лейтенант. И вот что я скажу: если бы старик был здесь, то покойником стали бы вы - у вас просто руки были бы заняты. Всё решила пара секунд…

Не требуя благодарности за оказанную услугу, майор отправился дальше.

Он уходил и даже затылок его выражал абсолютную надменную уверенность в собственной правоте. Под рукой у Исмаилова «случайно» оказался подходящий булыжник. Но у этого чёрта словно глаза располагались на затылке: он тут же обернулся и насмешливо подмигнул.

Прошли годы, а Игорь до сих пор испытывал смешанные чувства к майору Фишеру. С одной стороны холодный убийца вызывал у него отвращение и ненависть. И желание вычеркнуть из памяти всё, что с ним связано. Но с другой стороны, лишь благодаря Фишеру Игорь выжил в том лагерном аду и будто заново родился. А то, что он стал другим - так это совершенно точно. Хуже или лучше, - это уже другой вопрос…

Когда месяц назад явившийся в дом к Исмаилову лже-издатель рассчитывал уличить его в работе на русскую разведку, он и не предполагал, что вскоре станет «бабочкой» на булавке…

Впрочем, это потом Игорь узнает, что неразборчивый в поисках заработка эмигрант был высокооплачиваемым двойным агентом ФБР и НКВД одновременно (а до этого работал на парижское гестапо). Что миссия его сулила грандиозный провал всей Сети. Но убит он был, как ни странно, не за своё провокаторство, и даже не из личной мести.

Увлёкшись шантажом и чувствуя себя полным хозяином положения, старый провокатор водрузил ноги на рабочий стол в чужом кабинете и начал выкладывать свои мерзкие откровения о смерти родителей Исмаилова. От угроз незваный гость переходил к уговорам и даже пытался вызвать собеседника на спор, чтобы показать поверившему большевикам Исмаилову всю глупость его заблуждений.

Игорь не стал с ним спорить, а просто пожал плечами. Не было никакого смысла спорить…он просто всадил ему заточку в сердце. И спокойно проводил дёргающегося оттого, что длинное лезвие пришпилило его к спинке стула наглеца в мир иной словами:

- Вам не стоило класть ноги на мой письменный стол!

Это был мгновенный импульс, вспышка ярости. Конечно, потом Исмаилов объяснил себе, что просто не смог простить смерти дорогих ему людей, и должен был защитить новых друзей. Да и полиции легче было врать, убедив себя, что по природе ты вовсе не убийца, и лишь крайние обстоятельства вынудили тебя так поступить. Но всё это было полуправдой. Правда же выглядела настолько травмирующей для собственной психики, что была подавлена и вытеснена в закоулки подсознания… Но как бы там ни было, майор определённо что-то изменил в его голове, и это оказалось необратимо…

Глава 113

Август 1947 года

Время будто остановилось после стремительного бега; жизнь на лоне природы, вдали от всех волнений явно шла Клео на пользу. Её состояние стабильно улучшалось. Постепенно итальянка становилась той прежней Клео, какую Игорь когда-то знал – лёгкой, остроумной. Всё чаще её глаза лучились прежним светом.

И оказалось, что в душе у Исмаилова ничего не перегорело к ней! Вместе они оба будто вернулись на пять лет назад, только теперь их «остров» находился посреди калифорнийских прибрежных прерий, на этом уединённом ранчо. Никто им не мешал. Хозяина усадьбы они видели крайне редко, большую часть времени Джон Тич проводил в разъездах, а, вернувшись, сразу уединялся в своём кабинете. Старый пират словно ждал, когда его гости поглубже увязнут в своей любви, словно мухи в меду. Но пока Исмаилов этого ещё не понимал…

Как ни старался Игорь окружить подругу заботой и любовью, полностью отгородиться от мира было не в его силах. И вскоре произошло событие, которое повернуло всё вспять. Однажды, находясь в сильном волнении, итальянка стала уверять Исмаилова, что видела вдали человека, очень похожего на своего знакомого с бензоколонки.

- Мерзавец! – яростно воскликнула Клео в адрес долговязого приятеля. – Напрасно, я не позволила тебе его пристрелить!

Впрочем, настроение её быстро менялось, вскоре Клео стала выглядеть полной отчаяния.