Голодный океан

За несколько последних недель здесь упокоились сотни людей. Это было мрачное эхо недавних побед японцев в Сингапуре, Бирме, на Филиппинах и в Голландской Ост-Индии. Пленных прибывало так много, что их просто негде было размещать и нечем кормить. Массовые убийства, представлялись японцам простым решением проблемы. Об опасностях созданного ими очага инфекции местный владыка почему-то не подумал, что лишний раз свидетельствовало о крайней ограниченности коменданта и его приближённых.

Исмаилов с телом старика на руках шёл по тропе, ведущей к мрачному рву, и всё отчётливей чувствовал ужасный запах разлагающейся плоти. Позади остались решётки, колючая проволока и вышки с часовыми. Лишь пожилой солдат-охранник шаркал у него за спинной колченогими ногами. Игорь знал, что на лице конвоира наверняка написаны ужас и отвращение. Для последователей синтоизма – религии, обожествляющей красоту и совершенство природы (а таких среди японцев было абсолютное большинство) было характерно брезгливое отношение к мёртвой плоти и разложению. Поэтому старый солдат злился на затеявшего «грязные» похороны Исмаилова и не упускал случая кольнуть Игоря штыком в ягодицу, если он спотыкался.

Акулы, конечно, выглядели в глазах японцев идеальными могильщиками – мало того, что они хоронили в своих желудках мертвечину, так ещё и помогали заметать следы совершённых преступлений.

Под ногами то и дело попадались окровавленные бинты, на кустах висели обрывки обмундирования. По мере приближения к конечной цели ужасный смрад разложения настолько усилился, что заглушил все природные ароматы.

Наконец, конвоир решил, что дальше не пойдёт, и дал понять молодому американцу, что приказывает ему сбросить старика в яму и немедленно возвращаться. И чтоб никаких религиозных обрядов! Он не желает оставаться поблизости от зловонной клоаки ни одной лишней минуты! Игорь покорно кивнул. Дик всё видел, но не издал ни звука, похоже он смирился.

Устало бредя дальше по тропе, Исмаилов испытывал негодование: «Сбросить старика в овраг, как будто это мешок с мусором!». Но ведь это человек, которого он искренне уважает и любит. Поступив так с пожилым товарищем, он сам потеряет право называться человеком. Но с другой стороны, неподчинение будет означать для него верную гибель. Игорь знал, что стоит ему лишь сойти с тропы, ведущей к яме, как немедленно последует выстрел охранника. Тот наверняка держит его на мушке. Парень мимоходом оглянулся через плечо. Куражась, японец с помощью похабной жестикуляции показывал ему, что дозволяет после того, как он сбросит старика, ещё и облегчиться в «сортир». Колченогий конвоир конечно и представить себе не мог, на что способен этот бледный сутулый парень со шрамом на правой щеке. Большинство японских солдат происходили из сельской местности и презрительно считали всех их – англичан и американцев, голландцев избалованными цивилизацией городскими жителями.

Подходя к краю ямы, Игорь услышал густое жужжание миллионов мух. Решение бы­ло мгновенным. Главное - не оставить конвоиру ни секунды на размышления. Внутри всё замерло от накатившего ужаса перед разверзшейся жуткой могилой: бренные останки сотен людей покрывал шевелящийся чёрный саван насекомых. Отвращение и ощущение нацеленного в затылок ружейного дула вызвали оцепенение. Зубы его выбивали мелкую дробь. Кровь в висках стучала, как молоток, и струи пота текли и текли со лба.

Игорь стиснул зубы: нет, он не вернётся в рабское существование, где скоро обязательно подохнет! Пути назад у него нет! Не останавливаясь, Игорь шагнул в яму. И покатился вместе с Диком по склону на трупы…

Они спрятались под телами и стали ждать, что станет делать конвоир. Но тот так и не появился на краю оврага. Некоторое время была слышна лишь его брань. Похоже, стражник не захотел или не решился приближаться к зловонной яме и ушёл, так как вскоре всё стихло. Наверное, он побежал за подмогой. Но была также вероятность того (и это было бы большой удачей), что конвоир решит скрыть неудобную для себя истину, доложив начальству, что заколол штыком обоих зеков при попытке сбежать.

Выждав ещё немного, беглецы с трудом выбрались из ямы, хотя оставался риск получить пулю от оставшегося караулить их японца. Но им повезло. Игорь чувствовал необыкновенный прилив сил и возбуждение. Он свободен! Пусть даже свобода его продлиться всего несколько часов, но он перестал быть рабом. О том, что с ними будет дальше, думать не хотелось. Взвалив Дика на плечи, Игорь направился в направлении, в котором по его расчётам ушли товарищи.