Голодный океан

Началось обучение. Майор был опытным убийцей, наверное, одним из лучших убийц. Его боялись даже ближайшие соратники. А он спокойно щеголял во вражеской форме по всему лагерю и даже оставался ночевать в бараках. Словно бросая всем вызов, Фишер носил шейный платок, сделанный из разорванного американского флага! Полотнище было пошито из парашютной ткани - прочной и одновременно лёгкой. Американские десантники использовали такие флаги для обозначения своих позиций, чтобы не попасть под дружеский удар с воздуха. И никто не решался потребовать у майора уважать честь знамени. А Фишеру словно доставляло удовольствие глумиться над святынями на глазах у всего лагеря. У японцев же таким своим поведением он заслуживал ещё больше доверия.

Но внешняя расслабленность была лишь маской. На самом же деле майор всегда был настороже, он будто постоянно что-то высматривал. Спал он, наверное, и то с открытыми глазами! Под руководством такого инструктора пятеро новичков должны были в короткое время научиться убивать и не быть убитыми. Тренинг имел мало общего с обычным курсом молодого бойца, преподаваемого в армейских учебках. Майор сразу дал понять, что не намерен тратить время на всякую ерунду.

Чтобы преодолеть страх смерти в конце каждого занятия стажёры должны были вступать друг с другом в бескомпромисные схватки. Помимо кулаков и зубов в ход шли самодельные заточки, кастеты и удавки.

Преодолевая чувство сострадания и отвращения, они участвовали в казнях стукачей. По приказу руководителя тайного комитета Игорю по жребию выпало убить ножом двух провокаторов, которые хотели выдать побег. Пришлось преодолеть в себе мучительное, липкое чувство страха и омерзения. Потом наступил психологический шок. Но майору было наплевать на их моральные терзания. По его убеждению, человеческая жизнь, в сущности, пустяк. Поэтому если хочешь выжить, научись относиться к чужой жизни просто. «Человек - это кусок мяса, который болит, кричит и воняет, когда его ткнёшь железом», - говорил майор. - Попы с детства пудрят нам мозги сказками про «венец творения», а люди всего лишь обезьяне стадо. Мы потомки шимпанзе, жравших мясо себе подобных и зверевших от запаха течки у самок. Наши далёкие предки выжили и сумели обеспечить нам первенство в животном мире лишь потому, что научились убивать быстрее и лучше, чем соседи».

Игорь оказался прилежным учеником. Он слишком хотел выжить и вырваться на свободу, а для этого всё больше действовал как зомби: автоматически выполнял приказы, и не анализировал. Бывали ли у него проблески здравомыслия? Бывало разное. Только не здравомыслие. Ибо в их существовании в этом аду не было вообще ничего здравого.

Впрочем, иногда какие-то события прорывали броню эмоциональной тупости, заставляли задуматься о том, во что он превращается, но все эти метания быстро подавлялись стремлением попасть в узкий круг участников готовящегося побега.

Как-то майор спросил Исмаилова, не хотел бы он принять участие в очередной казни стукача этим вечером? На этот раз в качестве основного забойщика, а не ассистента. Игорь набрался наглости и ответил вопросом на вопрос:

- А вы возьмёте меня после этого в основную группу?

- Возможно, - ответил Фишер. Игорю показалось, что майор находится в благодушном настроении, и он решился также попросить за Дика, но получил отказ:

- Твой товарищ стар и слаб и станет обузой для всех. К тому же, нам придётся прорываться с боем, и мне нужны кровавые псы, а не святые проповедники.

Прошло два дня. Они как обычно работали на строительстве аэродрома. Жара стояла неимоверная и охрана словно взбесилась. Удары палками так и сыпались на обезумевших зэков со всех сторон. Наивный старый товарищ Исмаилова отважился с мольбой в голосе попросить у конвоира глоток воды – не для себя, а для умирающего товарища, и был забит стражником до полусмерти. Наивный! Удивление и искреннее непонимание стояло в по-детски наивных голубых глазах седого чудака, когда японец топтал его, - почти утонувшего в грязи, ботинками.

К счастью конвоир быстро взмок и выдохся на пекле, и потому не стал добивать Дика, а просто бросил «мешок с костями» подыхать. Повезло также, что очередная трудовая смена подходила к концу. Игорь поднял едва живого друга из грязи и потащил на себе в жилую зону.

У самого входа в барак едва знакомый заключённый шепнул Исмаилову:

- Уходим сегодня, за час до смены часовых на вышках. Собираемся возле сарая с инструментами.