Голодный океан

Кто-то схватил Игоря сзади, он попытался высвободиться, но его держали сразу несколько человек.

- Запомни, ты ничего не видел – произнёс знакомый голос. Это был майор!

Игорь был потрясён. Этот эпизод всё перевернул в нём. Он больше не мог ни о чём другом думать. И при первой же возможности сам подошёл к Фишеру:

- Я хочу тоже бороться.

Майор с недоумением посмотрел на просителя, зачем ему хромоногий калека. К тому же спецназовец с предубеждением относился к авиаторам.

- Вы - армейская аристократия, «белая кость» - ответил он Исмаилову. - А мне нужны законченные ублюдки, которых лишь война спасла от электрического стула.

Но так как лейтенант-лётчик продолжал упорствовать в своей просьбе, майор велел ему вечером прийти в условленное место.

Это была очередная казнь предателя. На этот раз Фишер решил устроить что-то вроде отборочного теста для нескольких новичков. Предателю связали руки и начали пытать. В ужасе тот кричал, что ни в чём не виноват, визжал, брыкался. Фишер, как недавний командир дальнего спецназа стал демонстрировать на нём методы допроса, практикуемые его людьми из команды скаутов. Во время «занятия» инструктор выколол глаза предателю, вырезал ему язык и отрезал уши, а в заключении очень ловко снял скальп и «спустил» кожу со спины. Поражало как ловко и быстро он «обстругал» человека. Словно мясную тушу!

«Так тебе и надо, грязный ублюдок!» - презрительно бросил Фишер агонизирующему на земле человеку. Затем он вручил окровавленный нож Игорю и потребовал:

- Добей его! Перережь суке глотку! Докажи, что можешь быть полезным!

Игорь отметил, как трясётся у него рука. Тело онемело, желудок ныл. Нет, он не сможет это сделать! Исмаилов вернул нож и, нетвердо держась на ногах, поплёлся к себе.

Прошло несколько дней. В очередной раз наступило тягостное утро. Впереди был бесконечно-долгий день выживания на пределе сил. Игорь медленно поднялся, с трудом преодолевая слабость. Нужно идти. Но зачем? Ведь там, на стройке его всё равно скоро ждёт неминуемая гибель под ударами охранников или в липкой вонючей грязи. Истощение изрядно подорвало силы его организма. Вдобавок заключённым снова урезали норму питания.

Сосед справа безуспешно пытался подняться. Его грязные худые руки скребли земляной пол. Наблюдая за чужой агонией, Игорь понимал, что его ожидает такой же финал. По грязному синеватому лицу соседа ползали вши. Насекомые спешили покинуть холодеющее тело, чтобы отыскать другого хозяина. Изо рта ещё живого мертвеца раздался натужный хрип. Нет, Игорь не хотел такого конца…

Да, рядом с майором он быстро превратится в законченного мерзавца, и смерть его по всей вероятности тоже будет лютой. Но это всё же лучше, чем загнуться вот так, как умирает лежащий на полу доходяга.

Вечером Игорь снова подошёл к майору:

- Я всё хорошо обдумал, больше осечек не будет. Приказывайте, и я выполню всё! Если потребуется, вывернусь наизнанку.

Майор пристально посмотрел на него.

- Одной лишь решимости мало. Ваш брат - летун не привык к долгим переходам, и в драке почти бесполезен.

Майор явно намекал на готовящийся побег. Игорь не мог упустить такой шанс! Но майору было плевать:

- Послушайте, молодой человек, в этом лагере найдётся тысяча желающих попытать счастья за этим забором. И из всех я должен отобрать от силы полтора-два десятка. Больше мне не надо. Так почему именно вы?

Игорь растерялся: в самом деле, чем он выделяется из общей массы? Но тут его осенило. Он стащил с себя так и не проданный барыге ботинок, извлёк из-под стельки тщательно упакованный кусочек фотоплёнки и, развернув, молча протянул его майору.

Фишер долго всматривался в кадр при свете зажигалки. Лицо его менялось от неприятия к удивлению и озадаченности. Наконец, майор снова взглянул на Исмаилова, пробормотал:

- Никогда не видел ничего подобного…

Глава 105

Август 1947 года, Калифорния, 101-е шоссе

- Я хоть и не верю в туземную магию, - сказала Клео Исмаилову, - но потом, когда тебя забрали японцы, очень жалела, что не отдала тебе свой талисман-оберег – подарок деревенского шамана.

- Ты переживала напрасно. Тот кусочек фотоплёнки стал для меня самым лучшим талисманом и оберегом. Я уцелел в плену благодаря ему. Правда, потом уже в нашей разведке мне не поверили. Запечатлённую на плёнке акулу посчитали китовой, а меня объявили фантазёром. А когда я стал настаивать на своём - отправили в военный госпиталь на психиатрическую экспертизу.