Голодный океан

Между тем Дик был обречён. Хотя ещё не знал об этом и даже улыбался. Но вши стали предвестниками приближающейся смерти. Если человек через несколько часов должен был умереть, живущие на его теле паразиты начинали вылезать наружу. Было тяжело видеть такого несчастного - ещё живого, ещё в полном сознании, порой даже с улучшившимся самочувствием (это был последний подарок уходящей жизни), - но уже обречённого. Вши полезли из бровей Дика на веки, из усов, бороды и волос на щёки, с белья на гимнастёрку и штаны.

А старик взволнованно рассказывал, что как ни странно чувствует себя лучше. У него появилась надежда. Игорь разрывался между ним и соратниками, которые вскоре зайдут в подкоп. Он не хотел оставаться тут и подыхать! Но и бросить Дика тоже не мог. Тем более что в бараке могли найтись негодяи, которые были хуже японцев. Видя грозные знаки приближающегося конца, они могли из тупой злобы добить беспомощного старика или превратить в ад его последние часы на земле, сказав ему:

- Ты скоро подохнешь, из тебя вши полезли.

Чтобы этого не произошло, Игорь ни на шаг не отходил от друга. Видимо, в бараке ещё остались тайные стукачи, которые донесли. Появился начальник охраны в сопровождении двух солдат, а также лагерного врача и переводчика. Это был лютый садист, откормленный и явно страдающий от постоянной скуки. Дик давно занимал начальника охраны - «святой отец» вызывал в нём любопытство с тех пор, как принял на себя обязанности лагерного капеллана. Стойкий в своих убеждениях старик не раз отважно заступался за других заключённых, будто покровительство Бога гарантировало ему личное бессмертие.

Японец приказал врачу осмотреть доходягу. Тот быстро определил, что старик не жилец.

- Я не умру – слабо попытался протестовать Дик.

Но доктор, с которым у старика однажды произошёл конфликт (Дик обвинял лагерного врача в том, что он организовал бизнес на лекарствах, которые японцы и без того мизерными порциями отпускали на нужды заключённых), процедил сквозь зубы:

- Передай привет акулам.

Японец что-то коротко рявкнул солдатам, и они подхватили несчастного за ноги, стащили с нар и поволокли к выходу, словно мешок. Неописуемый ужас читался на лице Дика. Его, ещё живого, ждала участь большинства здешних покойников.

Игорь принялся упрашивать японца не бросать акулам старика, которого все уважают.

- Хорошо, для священника я сделаю исключение – после долгих уговоров согласился японец, и расхохотался дьявольским смехом.

Заступнику было приказано немедленно оттащить «тело» за ворота лагеря и похоронить старика там, не дожидаясь естественного ухода.

Глава 107

Август 1947 года, Калифорния

Сломанную машину пришлось бросить и пешком выбираться обратно к цивилизации. Они шли, страдая от ночного холода, а после полудня изнывая от жары.

На солнцепёке с Клео стало твориться что-то странное: она стала жаловаться на головную боль, затем её охватило сильное беспокойство, ей повсюду стали мерещиться какие-то люди, которые хотят их убить. Но место было абсолютно безлюдное!

Клео понимала, что с ней что-то не так, и была встревожена.

- Не волнуйся! У тебя просто солнечный удар. Надо отдохнуть в тени и всё пройдёт – пытался успокоить подругу Исмаилов. Но поведение его спутницы становилось всё более странным.

Правда, через некоторое время видения у неё прекратились, зато наступило состояние полной прострации. В конце концов, итальянка опустилась на землю, и перестала реагировать на что-либо. Она будто ушла куда-то глубоко в себя. Сидела, ритмично раскачиваясь и уставившись в пространство бессмысленными глазами.

Её явно держали на каких-то препаратах, подмешивая их в кофе или в воду. Так поступают, когда имеют цель полностью подчинить себе нужного специалиста, сломить его волю, сделать послушным инструментом в своих руках. А заодно иметь страховку на случай побега. И судя по тому, во что на глазах превращалась Клео, своего эти люди добились. Игорь понял, что в одиночку ему не справится. После всего, что произошло с ним за последнее время, оставался лишь один человек, которому он может доверять…

Глава 108

Осень, 1942 года

Вообще-то на этой каторге рабов было принято отдавать на корм акулам. Проблема заключалась лишь в том, что заключённые гибли, словно мухи. Поэтому часть умерших охранникам приходилось сбрасывать в спешно вырытый могильник, расположенный примерно в километре от лагеря. Нередко в яму кидали ещё живых.