Art Koba - Book

на перроне. Валентина приметила, как примечала очень многое

из того, что происходило вокруг, что Себастьян Брок явно сим-

патизирует Эдвине.

— Вы едете в Крякенберри с деловым визитом? — осторожно

спросила Валентина у Себастьяна, когда темы погоды, книж-

ных новинок и состояния дорог в Ольтене были исчерпаны.

— Да, можно и так сказать, — не менее осторожно ответил

Себастьян. — А вы?

— И мы, — сказала Эдвина. Себастьяна ее легкомысленная

улыбка не обманула, он видел, что в глазах у девушки улыбки

не было — сплошная тоска. «Глаза ее светились тем внутрен-

ним светом, какой присущ особам великонравственным и

необычайно скромным», — вспомнил Себастьян барона фон

Кальвера, чьи сочинения имел сомнительное удовольствие

разбирать целый семестр. Барон четко соблюдал им же при-

думанное правило — треть романа должна быть про войну, треть — про нравственные метания героев, ну а оставшееся

место занимали многочисленные описания очей разнообраз-

ного цвета, размера и разреза. Прочих характеристик персо-

нажа барон не признавал.

— Гхм! — послышался голос из сумки. Валентина встрепену-

лась, Эдвина удивленно посмотрела на Себастьяна.

— Вы путешествуете с домашним животным? — вежливо

спросила она.

— Да, — соврал Себастьян, представляя, в каких прибли-

зительно выражениях потом дядя выразит протест. Валентина

прикусила нижнюю губу. В ней боролись хорошее воспитание и

природное любопытство.

Подали поезд. По перрону прошелся начальник станции в

серой форме, с блестящими пуговицами. Засуетились, толка-

ясь локтями, пассажиры, стремясь поскорее занять свое место

в вагоне. У провожающих заранее увлажнились глаза. Раздался

низкий гудок, возвещающий о скором отправлении поезда.

Себастьян бросил мальчишке-носильщику монетку и велел

сторожить их саквояжи, а сам проводил барышень в купе.

1 7 6

Елена Комарова , Юлия Луценко

— Да вы снимите это, — предложила Валентина, вежливо,

но настойчиво потянув за ремешок сумку с плеча Себастьяна.

Тот две секунды помешкал, затем коротко кивнул и очень ак-

куратно поставил картину на сиденье, а сам ушел за багажом. Пер-

вым делом Валентина достала из ридикюля плитку шоколада.

— Винни, я все вижу, — сказала она, угощая подругу. Та ме-

ланхолично прожевала шоколад и вздохнула.

— Даже не буду делать вид, что не понимаю, о чем ты.

— Глупо отрицать очевидное, — пожала плечами Валенти-

на. — Готова спорить, что и ты произвела на него впечатление.

Ко мне на выручку он вряд ли помчался бы.

— Ох, Тина, как бы узнать поточнее? — Эдвина подперла

ладонью щеку и задумчиво посмотрела в окно. — Если все так, как ты говоришь, то с моей стороны было бы нечестно не пред-

упредить его о чарах…

— Да, я бы тоже не хотела, чтобы такой симпатичный моло-

дой человек сломал себе что-нибудь… Хотя, с другой стороны, у него просто может оказаться невеста… или даже жена… и куча

детишек…

Эдвина насупилась.

— Ну, ну, милая, не сердись, — примирительно сказала Ва-

лентина. — Я шучу. Я очень рада, что ты не утратила способ-

ность замечать привлекательных молодых людей. Вот снимем

твое проклятье у профессора Довиласа и…

Она выглянула в окно, убедилась, что Себастьян с их бага-

жом наперевес никак не может преодолеть препятствие в виде

грузного господина в мундире, его не менее грузной супруги в

шляпе с широкими полями и их многочисленного потомства

возрастом от шестнадцати лет до шести месяцев. Семейство

прочно забаррикадировало собой проход в вагон.

— Ох, Винни, я, наверное, сейчас умру от любопытства, —

сказала Валентина, осторожно трогая пальчиком картину. —

Я буду не я, если не посмотрю, что там.

— Валентина!.. — Эдвина и ахнуть не успела, как подруга

стащила с картины полотно, в которое та была завернута, и уже

созерцала портрет пожилого господина — господин явно был в

дурном настроении, насупившись глядя перед собой.

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

1 7 7

— Как ты думаешь, кто это? — спросила Валентина, мель-

ком проверив, что Себастьян все еще пытается войти в вагон, но пока безуспешно.

— Домашнее животное, — с достоинством сказал господин

Биллингем.

— 40 —

Ранкона

К вечеру пошел дождь, и в прихожей были выставлены на про-

сушку три скромных черных зонта. Как все маги, чья волшба