Art Koba - Book

— Я не хочу замуж за Питера Тауберга.

— Хорошо, — сказал Хельм. На секунду Валентине показа-

лось, что она ослышалась. — Не хочешь за Питера, пойдешь за

его брата Любена. — Он приподнялся в кресле, перегнулся че-

рез стол и оказался лицом к лицу с дочерью. — А не хочешь за

Любена, пойдешь за черта лысого. Лишь бы он понимал в кон-

дитерском деле и мог вести бухгалтерию.

— Папа! — севшим от волнения голосом сказала Валенти-

на. — Папа, я вообще не хочу замуж!

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

5 7

— Должен тебя огорчить, дочь.

— Папа, ты ведешь себя как опереточный тиран-отец! — Ва-

лентина тоже поднялась и оперлась ладонями о столешницу, так что Хельму пришлось немного сдать позиции. — Это смеш-

но! В наше время распоряжаться детьми как собственностью!..

— За косу оттащу к алтарю, — пообещал Хельм и сделал дви-

жение рукой, как будто наматывал на нее что-то длинное.

Валентина запнулась. Какое-то время отец и дочь не отры-

ваясь смотрели друг на друга. В конце концов молчаливый по-

единок выиграл тот, кто был старше, опытнее и обладал деловой

жилкой. Хельм сел в кресло и улыбнулся. Валентина надулась и

отвернулась.

— Хорошо, папа, — сказала она немного погодя. — Видимо, я была неправа, когда спорила с тобой.

Она обошла стол, потерлась носом о гладко выбритую щеку

Хельма.

— Прости, папа. Я больше не буду.

— Умничка, — обрадовался кондитер и погладил неразум-

ную дочь по голове. — Я не так суров, как ты думаешь. Ты мо-

жешь выбрать, за кого выходить замуж — за Питера или Любе-

на. Оба союза будут на пользу магазину.

— Мне решительно все равно, папа, — вздохнула Валенти-

на. — Выбери кого надо.

— Ну, вот и славно, — одобрительно прогудел Хельм, целуя

ее в лоб. — А теперь ступай. Ступай! Скажи матери, пусть зайдет

ко мне.

Валентина сделала книксен и вышла. На лестнице она оста-

новилась и от души показала язык двери кабинета.

— 13 —

Асти

Себастьян вонзил лопату в землю, надавил, поднял здоровый

ком земли и закинул в сторону. К счастью, сарай был открыт, долго искать нужное орудие не пришлось, хотя, роясь среди

длинных черенков, он пару раз не посмотрел под ноги и чуть

не расплатился шишкой на лбу — остановить летящий в лоб че-

5 8

Елена Комарова , Юлия Луценко

ренок сапки удалось в самый последний момент. Яма была уже

достаточно глубока, но он продолжал работу. Так было проще: сосредоточиться на усилиях рук и ног и не думать о завернутом

в покрывало теле Хенрика. Однако, поймав себя на мысли, что

еще немного — и он докопается до залежей мелового камня, в

которых иногда находили останки доисторических гадов, Се-

бастьян остановился и начал выбираться из ямы.

Пришлось обойтись без гроба. Потом, надеялся он, можно

будет похоронить верного помощника подобающим образом, а

пока — не оставлять же его в кабинете. И молодой Брок вырыл

для Хенрика могилу в саду, возле роскошного олеандра, кото-

рым тот так любовался при жизни.

Закончив работу, Себастьян немного постоял возле хол-

мика. Нужно было что-то сказать, прочитать молитву, поду-

малось ему, а то как-то все это не по-людски. Жаль, не было

рядом отца Алистера, местного священника, который всегда

находил нужные слова и для ушедшего, и для оставшихся.

Запнувшись всего два или три раза (молитвы традиционно

читались на староольтенском), Себастьян попрощался со ста-

рым другом и помощником, и — вот уж причуды разума — в

его голове промелькнуло: «Представляю, что поставил бы за

такое прочтение профессор Луиджи на истории религии: рит-

мика хромает, паузы не выдерживаются, а уж о произношении

и говорить-то нечего…»

В пустой дом возвращаться не хотелось. Несколько часов

юноша блуждал по его коридорам, надеясь найти хоть кого-

нибудь живого, и никого не нашел. В какой-то миг ему пока-

залось, что он видит на стене чьи-то тени, затем он явственно

услышал голос кухарки Марии, привычно отчитывающей кого-

то из подручных, но когда бросился на голос — увидел только

пустоту и покрывающую стены кухни копоть, такую же, как в

дядином кабинете. Насколько Себастьян мог судить, основной

удар, каким бы он ни был, обрушился на первый этаж, где рас-

полагались парадный зал и кабинет Ипполита Биллингема. На

втором и третьем все комнаты остались нетронуты, не заинтере-

совался таинственный злодей и кладовыми вкупе с подсобны-