Art Koba - Book

фигуры короля, втыкая булавки, отмеряя миллиметры мерной

лентой и диктуя цифры помощнику. В свое время маэстро за-

служил одобрение и доверие самой королевы-матери — его ис-

кусство позволило так скрыть недостатки и подчеркнуть досто-

инства фигуры ее величества Элеоноры, что, помимо королев-

ской короны, она пятнадцать лет носила еще и титул самой эле-

гантной дамы континента. Александр искренне надеялся, что

в этом отношении доставляет маэстро гораздо меньше хлопот, однако Жан-Кристоф не делал скидок на его физическое совер-

шенство и подходил к работе со всем возможным старанием.

Когда примерка, наконец, окончилась и маэстро, собрав

разрозненные детали недошитого фрака, откланялся, пообещав

вернуться через день, король выдохнул с таким облегчением, что заглянувший в приоткрытую дверь кабинета Стефан испу-

гался.

— Алекс, ты здоров?

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

5 5

— А ты как думаешь? — осведомился брат, придвигая к себе

серебряный поднос, на котором красовался графин и два пу-

затых коньячных бокала. — Даю честное королевское слово, маэстро Дельмонту стоило бы сменить профессию и стать до-

знавателем в Службе безопасности. Любой шпион, подстрека-

тель или простой уголовник, как бы ни была сильна его воля, сломается уже после второй примерки. Может, запретить фраки

государственным указом?

— Не стоит, — заверил его брат, устраиваясь в кресле. — Твое

величество должно служить примером своим подданным, при-

чем во всем — как в элегантности, так и в стойкости.

— Отрекусь, — мрачно пообещал Александр. — Видит бог,

отрекусь в твою пользу, а потом буду сидеть в этом кресле и по-

тешаться над твоей августейшей персоной.

Стефан криво усмехнулся, пригубил коньяк и задумчиво по-

вертел в руке бокал, любуясь переливами глубокого цвета.

— Кстати, о ценах, — продолжил Александр разговор, на-

чавшийся в фехтовальном зале. — Ты знаешь, что руководство

ранконской Оперы просит выделить четыреста тысяч на ре-

ставрацию здания театра?

— Да, слышал что-то такое, — туманно ответил Стефан. —

Погоди, они что, саботируют открытие сезона?

— Нет, не сейчас. Реставрационные работы планируются на

будущий год. Так что не переживай: «Странники» по-прежнему

включены в репертуар, и мы с тобой будем присутствовать на

ближайшем спектакле. Твой-то фрак уже готов, я надеюсь?

— 12 —

Ветланд

Вальтер Хельм поправил пепельницу, переставил на место чер-

нильницу. Видимо, служанка (вот ведь глупая, сто раз ей вы-

говаривали: не трогай ничего на столе!) вытирала пыль и все

передвинула. Ей что дорогой магический прибор, что грошовая

свечка — все едино.

Н-да, день только начался, а он уже раздражен, поморщился

Хельм и потянулся за трубкой. И тут же вспомнил, что вчера,

5 6

Елена Комарова , Юлия Луценко

надрывно кашляя перед сном, решил сказать курению оконча-

тельное «нет». Радости не прибавилось.

В дверь постучали. Вернее, поскреблись. «Входи, Валенти-

на!» — отозвался Хельм. Из всех его четверых детей только стар-

шая была похожа на мать. Остальные — два сына и младшень-

кая Китти — были его копией. Все трое обещали быть высоки-

ми, сухощавыми, у всех его глаза — карие, с цепким прищуром.

А Тина — копия его любимой Марты, такая же пухленькая, го-

лубоглазая, вздернутый носик, пушистые реснички… И все же

порода видна.

Валентина вошла, замерла на секунду на пороге, окинула

взглядом отцовский кабинет. Села на краешек кресла, оправила

жакетку. Порода, да, продолжал размышлять Хельм. Решительный

подбородок, упрямство. Вот бы еще деловую жилку ей… Без этой

самой жилки, даже если ты кондитер от бога, прибыли не жди.

— Вот что, дочь, — сказал Вальтер, решительно хлопнув ла-

донью по зеленому сукну стола. Валентина вздрогнула от не-

ожиданности. — Тебе скоро двадцать один.

— Я знаю, папа, — рискнула открыть рот Валентина.

— Я нашел тебе супруга, — продолжил кондитер. — Питер

Тауберг. Как раз заканчивает учебу в Лагварде. Недели через две

он вернется в Ветланд, объявим о помолвке. На Святую Анну

поженитесь.

— Есть возражение, папа, — в том же «магограммическом»

стиле ответила дочь, выпятив губу.

Кондитер напрягся. Фамильное упрямство, отсутствие де-

ловой жилки и женская натура могли вкупе сыграть против по-

роды Хельмов. Неужто взбрыкнет? И Валентина взбрыкнула.