Omenus - Майкл Льюис

каналам, чтобы наши маклеры и продавцы могли одновременно перед началом торгов - в 8.45-9.00 часов утра - ознакомиться с текстом. Затем я поехал в Вальдорф, где встречались

восемь членов исполнительного комитета. Мне позвонила моя секретарша, которая как раз

печатала текст и чего-то не могла разобрать, так как писал я наспех и не очень разборчиво, и кажется, это был Гутфренд, он спросил: «Что это у вас за дела по телефону?» Я

ответил: «А, я диктовал меморандум». Кто-то задал вопрос: «О чем?» - «У меня возникла

новая идея о рынке облигаций». И тогда все спросили: «Ты изменил свое понимание рынка

облигаций?» Ну, к тому времени текст уже появился на экране, а сразу потом рынок полез

вверх.

Затор на рынке сделал Раньери и Ко. обладателями ипотечных облигаций на миллиарды

долларов. Рыночное соотношение спроса и предложения оказалось таким, что для них

единственным выходом была игра на повышение. Они прыгали от радости, наблюдая за самым

мощным в истории подъемом курса облигаций. Прежде всего они должны были благодарить

Кауфмана. Когда Генри заявил, что рынок готов к подъему, тот начал расти. Но затем ФРС

позволила процентным ставкам упасть. Политики в Вашингтоне, как и предвидел Кауфман, второй раз сделали поворот, выгодный для Раньери и его маклеров. «Там были сумасшедшие

скачки. За одну неделю фьючерсы на облигации взлетели на 16 пунктов. Невероятно!» -

вспоминает Вольф Нэдулман. Вся фирма завидовала отделу закладных.

Маленькая горстка маклеров по закладным получала сотни миллионов долларов торговой

прибыли в значительной части благодаря тому, что рынок пошел вверх, а невежество

сбербанков осталось по-прежнему полным. Но Раньери получал прибыль и другими, еще более

затейливыми путями.

Маклеры Раньери обнаружили, что могут очень просто и легко дурачить людей из других

фирм. Отдел закладных в Salomon Brothers был единственным не имевшим прямой телефонной

связи с другими инвестиционными банками Уолл-стрит, поскольку предпочитал работать через

посредников, которых называли межброкерскими дилерами. «Мы были главными на Улице, -

рассказывает Энди Стоун. - Чтобы контролировать поток, ты мог брать облигации по 12, даже

когда они шли по 10. Тогда наш исследовательский отдел выдавал обзор, сообщавший, что

облигации, которые ты только что купил по 12, стоят на самом деле 20. Или что нам нужно купить

этого самого еще на шесть миллиардов. Вся Улица сидела у экранов и видела, что идет скупка, и

они вычисляли: „Розница покупает, лучше бы нам тоже купить", и помогали нам выбраться из

этой позиции». Перевод: Salomon Brothers могла диктовать правила игры на рынке ипотечных

облигаций и направлять ее.

Время шло, и Раньери мог себе позволить меньше участвовать в повседневной торговле.

«Леви как никто умел видеть картину в целом, - рассказывает Энди Стоун. - Он говорил, что в

следующие две недели ипотечные облигации будут расти лучше, чем казначейские векселя, и в

95 случаях из 100 бывал прав. А когда ошибался, всегда мог вызвать к себе дюжину сбербанков

и уговорить их выкупить нашу позицию по закладным». Но Раньери не был столь же хорош в

деталях, и маклерам пришлось самим углубиться в подробности работы рынка облигаций.

«Маклеры стали иными, - рассказывает ветеран торговли ипотечными облигациями Сэмюэл

Сакс. - Они набрали к себе классных технологов, которые начали дробить ипотечные облигации

на мелкие части. Рынок стал настолько сложным, что Леви уже не мог удерживать в голове все

важные детали».

Молодые маклеры имели дипломы МВА, были докторами наук. Первым в этом новом

поколении появился Кронталь, затем пришли Гаупт, Рот, Стоун, Бриттенхэм, Нэдулман, Баум, Кенделл и Хью Рубин. Эти молодые маклеры умели замечательно ловко использовать

склонность заемщиков не вовремя погашать ссуды. Есть прекрасный пример того, как Уолл-стрит

нажилась на путанице в Вашингтоне. Стив Рот и Скотт Бриттенхэм сделали десятки миллионов

долларов на торговле федеральными строительными кредитами, которые выдавались фирмам, строившим жилища, под гарантии федерального правительства. В 1981 году в бюджете

федерального правительства был значительный дефицит. Приняли программу распродажи

активов. Среди продаваемых активов были ссуды строителям дешевого жилья, выдававшиеся в

1960-х и 1970-х годах. Кредиты эти выдавались по ставкам ниже рыночных, то есть