Omenus - Майкл Льюис

закладным, ты делаешь не кучу денег на своем рынке, а делаешь все деньги на своем рынке.

Считалось общепризнанным, что на своем рынке ты делаешь не часть сделок и не большинство

сделок, а вся торговля на твоем рынке идет через тебя».

Чтобы на твоем рынке вся торговля шла через тебя, нужны как покупатели, так и

продавцы, а в октябре 1981 года и тех и других было негусто. Раньери, подобно пророку

мусорных облигаций Майклу Милкену из Drexel Burnham, стал миссионером рынка облигаций

1980-х годов. Колеся по стране в попытках убедить инвесторов покупать ипотечные облигации, Раньери наткнулся на Милкена: они окучивали одного и того же клиента. «Мой товар ушел

первым, - рассказывает Раньери. - Раньери стал евангелием для инвесторов». Евангельская

весть, по Раньери, звучала очень просто: «Закладные настолько дешевы, что аж зубы ломит».

Он сразу начинал с того, насколько доходность ипотечных облигаций больше, чем доходность

равного качества облигаций корпоративных и правительственных. Два крупнейших рейтинговых

агентства. Moody и Standard and Poor, оценивали качество ипотечных облигаций высшим

рейтингом - ААА. Большая часть ипотечных закладных имела гарантии Правительства

Соединенных Штатов - в явном виде, как в случае с облигациями «Джинни Мэй», или в неявном, как в случае с «фредди Мак» и «Фэнни Мэй». Представить себе, что Правительство США

окажется неплатежеспособным и объявит дефолт, было невозможно. Тем не менее инвесторы

не хотели иметь дела ни с Раньери, ни с растущей армией его продавцов. Несмотря на бурный

рост рынка закладных, первоначальное возражение, выдвинутое Биллом Саймоном в его споре с

«Джинни Мэй», оставалось в силе: не было уверенности в сроке жизни ипотечных облигаций. И

дело даже не в том, что в досрочном погашении есть что-то плохое. Проблема была в том, что

никто не мог сказать, когда именно случится досрочное погашение. А если ты не знаешь, когда

деньги вернутся к тебе, ты не можешь рассчитать прибыльность. Единственное, что можно было

надежно предполагать, - это что с ростом процента домовладельцы не захотят досрочно

погашать свои долги и срок облигаций до погашения останется неизменным, а с падением

процента операции по рефинансированию закладных будут осуществляться часто. Такое

положение никого не устраивало. Условия предложения на рынке ипотечных облигаций

кардинально изменились за один день в октябре 1981 года, но условия спроса остались

неизменными. Ипотечные облигации действительно были очень дешевы; их было очень много, но никто не хотел их покупать.

Что еще хуже, в нескольких штатах ипотечные облигации по-прежнему не имели статуса

признаваемого законом инструмента инвестирования, с чем Раньери не желал смириться. На

одном совещании он наорал на юриста, которого прежде никогда не встречал: «Мне неинтересно

мнение юристов, я хочу делать то, что я хочу». Раньери стремился обойти законы штатов через

федеральный уровень. И он начал добиваться того, чтобы закладные стали похожи на любые

другие облигации, чтобы у них был определенный срок до погашения.

В конечном итоге он хотел изменить способ получения американцами кредитов на покупку

собственных домов. «Я по меньшей мере хочу иметь право, - заявлял он, - прийти к покупателю

и сказать ему: вот две одинаковые закладные. Одна под 13 процентов, а другая под 12,5

процента. Первую ты можешь рефинансировать когда взбредет в голову, в любое время и по

любой причине. А вот за ту, которая по 12,5 процента, если ты переезжаешь, или умер, или

продаешь свой дом, ты не платишь штрафа. Но если ты проводишь рефинансирование, если ты

ее досрочно гасишь, чтобы взять кредит под более низкий процент, ты заплатишь мне

отступные». Конгресс дал ему право продавать свои ипотечные облигации во всех штатах, но его

более радикальные предложения были отклонены. Домовладелец сохранил право выкупить

закладную в любой момент, и Раньери пришлось искать другие способы, как всучить

институциональным инвесторам свои богом забытые ипотечные облигации.

И он в этом преуспел. «Леви Раньери смог бы продать лед эскимосам», - рассказывает

Скотт Бриттенхэм, сопровождавший его во многих деловых визитах. «Он потрясающе работал с

клиентами, и его никогда нельзя было застать на торговом этаже», - говорит Боб Далл, который

до конца своих дней сохранил привычку захаживать в Salomon. Рассказывает Раньери: «Я