Omenus - Майкл Льюис

оставил споры с клиентами о досрочном погашении и начал говорить с ними о цене. По какой

цене будут для вас привлекательны мои ипотечные облигации? Должна же быть какая-то цена, при которой их начнут покупать. Сто базисных пунктов над казначейскими [то есть доходность на

один процентный пункт выше, чем у облигаций Казначейства США]? Двести базисных пунктов?

Понимаете, эти штуки были на триста пятьдесят базисных пунктов выше кривой [доходности

казначейских облигаций]!»

Все американские домовладельцы, как один человек, очень ценили свое право выкупить

закладную в любой момент. Они знали, что если они взяли кредит, когда процент был высоким, то смогут вернуть ссуду, когда процент упадет, и перезанять деньги по более низкой ставке. Им

нравилось иметь такую возможность. Можно было даже предположить, что они будут платить за

сохранение этой возможности. Но даже на Уолл-стрит никто не мог заставить домовладельцев

платить за это (да и сейчас не могут, хотя подобрались уже совсем близко). Будучи

прирожденным торговцем, Раньери вычислил, что, поскольку все продают закладные и никто их

не покупает, они должны быть дешевыми. Точнее говоря, он утверждал, что процент, получаемый по ипотечным облигациям сверх того, что выплачивают по правительственным или

безрисковым облигациям, более чем компенсирует инвесторам право домовладельца досрочно

выкупить закладную.

Раньери превратился в весьма причудливую фигуру - олицетворение ипотечных

облигаций. Когда их отказывались покупать, он выглядел травмированным. Создавалось

впечатление, что это сам Раньери оказался продан без покрытия. В 1985 году он говорил

репортеру «United States Banker»: «Те из нас, кто связан с жильем, чувствуют, что рынок требует

с нас слишком большую премию за риск досрочного погашения. На деле это столько не стоит».

Вдумайтесь только, как сформулирована эта мысль. Кто такие «те из нас, кто связан с жильем»?

Сам Раньери никому никаких премий не уплачивал. Леви Раньери, бывший сотрудник отдела

писем и торговец облигациями энергетических компаний, стал борцом за интересы американских

домовладельцев. Это был намного более привлекательный образ, чем прилизанный и лощеный

уолл-стритовский спекулянт.

«Леви любил заводить свою пластинку о строительстве домов для Америки, -

рассказывает Боб Далл. - Когда мы расходились с совещания, я ему сказал: „Валяй дальше, но

ты ведь не думаешь, что кто-нибудь верит в эту чушь, а?" Но именно это делало Раньери

настолько убедительным. Он сам верил в эту чушь».

Видимо, Раньери был первым популистом за всю историю Уолл-стрит. Великий

луизианский политик Хью Р. Лонг вел предвыборную кампанию под лозунгом «Курица в каждом

горшке!». Леви Раньери распродавал ипотечные облигации под лозунгом «Закладную на каждый

дом!». Очень полезным оказалось то, что Раньери выглядел как человек с улицы. «Это было

здорово», - признает его протеже Крон-таль. На работу Раньери приходил в высоких черных

ботинках по щиколотку и широченных шестидюймовых галстуках. Каждую пятницу он появлялся

на торговом этаже в рыжей лавсановой куртке и черных спортивных брюках. У него было ровно

четыре костюма, и все из лавсана.

Он богател. В золотой период с 1982 по 1986 год он зарабатывал по 2-5 миллионов

долларов в год, но костюмов оставалось ровно четыре. Джеффри Крон-таль вспоминает: «Мы

порой подшучивали над ним, что он за своими костюмами выстаивает очереди в бруклинский

магазин для мужчин. Там можно купить костюм и получить в придачу путевку во Флориду, бутылку шампанского и продовольственные талоны, и всё за девяносто девять баксов».

Разбогатев, Раньери купил пять моторных катеров и сам над собой смеялся: «Тогда у меня было

больше катеров, чем костюмов». В остальном он жил очень скромно. Никаких роскошных

лимузинов и новых домов. По одежке встречают. Его одежда говорила: «Я не забыл, что начинал

в отделе писем, и вы, траханые засранцы, тоже об этом не забывайте». И еще она говорила: «Я -

Леви, а не какой-то херовый богатый инвестиционный банкир. У меня всё без хитростей. Мне

можно доверять, и я готов о вас позаботиться».

Под давлением Раньери и его маклеров недоверие инвесторов рассыпалось. И мало-

помалу инвесторы начали покупать закладные. «Энди Картер из бостонской Genesson

[менеджеры рынка денег] первым клюнул на евангелие по Раньери», - рассказывал Раньери. Что