Omenus - Майкл Льюис

представляли собой субсидии. Из-за низкого купонного процента на открытом рынке их всегда

продавали со значительной скидкой к номиналу, обычно по 60 центов за доллар. Так что, например, 30-летний кредит на сумму 100 миллионов долларов, по которому выплачивали 4

процента годовых (а при вложении этих денег, скажем, в казначейские облигации можно было

получать 13 процентов годовых), шел по цене 60 миллионов долларов.

О продаже федеральных кредитов в «Wal Street Journal» появилось крошечное

объявление. Похоже, что его прочитали только два человека - Рот и Бриттенхэм. Сегодня

Бриттенхэм вспоминает: «Мы годами доминировали на этом рынке. В 1981 году, когда я начал

этим заниматься, мы были единственными, кто их покупал». Игра оказалась очень азартной.

Фокус был в том, чтобы заранее угадать, какой из федеральных кредитов будет погашен раньше, потому что, когда это происходило, владельцу ссуды, кредитору, доставалась громадная и

мгновенная прибыль. И все дело было в том, что эти кредиты шли со скидкой от номинала. Когда

Рот и Бриттенхэм покупали по 60 центов за доллар ссуду, долги по которой немедленно

покрывались заемщиком, они на каждый купленный доллар кредита получали по 40 центов

прибыли. Чтобы выигрывать в этой игре, нужно было уметь находить ситуации, в которых ссуды

погашались досрочно. Было два возможных варианта.

Во-первых, финансовые неурядицы. Когда организация попадала в сложный переплет, всегда возникали перспективы. «Было здорово, когда удавалось найти программу жилищного

строительства, у которой не было денег для оплаты закладных, - рассказывает Бриттенхэм. -

Было здорово, что кредиты имели гарантии федерального правительства, и в случае дефолта

оно целиком погашало обязательства. Можно было мгновенно получить миллионы долларов

прибыли».

Другим вариантом, когда можно было рассчитывать на выкуп закладных по номиналу, были дорогие строительные проекты. Бриттенхэм вспоминает: «Нужно было найти классное

жилье, отнюдь не трущобы, а нечто с хорошим бассейном, теннисным кортом, микроволновками.

Когда удавалось найти такой вариант, можно было поздравить себя - „есть шанс это дело

конвертировать"». Для конвертации нужно было уговорить обитателей этих жилищ выкупить

закладные на них у собственника/застройщика, который в свою очередь возвращал ссуду

правительству. Когда правительство получало свои деньги, оно возвращало Роту и Бриттенхэму

номинальную величину кредита, который был выкуплен ими по цене 60 центов за доллар. Двое

молодых выпускников университета с Уолл-стрит, обследующих национальные проекты

жилищного строительства в поисках плавательных бассейнов и безденежных жильцов, могли

показаться смешными, пока они не достигли своего и не заработали 10 миллионов долларов.

Изумляет то, что люди из Вашингтона, которые должны были заниматься этими проектами, не

сделали того же самого. Но они не понимали истинной стоимости займов. Они рассчитывали, что

рынки заплатят им справедливую цену, но рынок оказался неэффективным.

Еще большие прибыли приносили бестолковые действия американских домовладельцев.

Принимая решение о сроке выкупа закладной, домовладелец действовал не умнее

федерального правительства. По всей стране граждане, имевшие закладные под 4, 6 или 8

процентов, с иррациональным воодушевлением стремились досрочно погасить свои ссуды, даже

когда на рынке ставка по кредитам доходила до 16 процентов. Даже в период всеобщей моды на

использование финансового рычага (читай: кредитов) многим по-прежнему была неприятна сама

мысль о том, что на них висит долг. Это создало такую же ситуацию, как с халявной прибылью по

жилищным ссудам федерального правительства. Закладные были основой, на которой

держались ипотечные облигации. Цена облигаций была существенно ниже их номинальной

стоимости. Трюк заключался в том, чтобы выкупить их со скидкой от номинала как раз перед тем, как домовладельцы гасили свою задолженность. Маклер по закладным, который мог

предсказывать поведение домовладельцев, зарабатывал сумасшедшие деньги. Любая

досрочная оплата была чистой прибылью для владельца ипотечной облигации. Он покупал ее по

60 центов за доллар, а возвращали ему доллар на доллар.

Хью Рубин, молодой маклер из Salomon Brothers, начал вычислять вероятность того, что

домовладельцы досрочно выкупят свои закладные. Он обнаружил, что вероятность зависела от