Vova - 3

я, ни за что, уехать не дам!

— Знаешь, плевать на всё хотел! Ты мне не указ, а с Отделом культуры, уж как нибудь разберусь!

— И бросишь ансамбль на произвол судьбы? Ведь скоро, нужно вы

ступать на телевидении! Людей, что ли, подведёшь?

— Да, аргументация у лисы основательная! Просто, по рукам и ногам

связала… — без эмоций, произнёс «муж», сразу перестав петушиться.

— Так что, успокойся и не нервничай зря! Разве плохо милому живёт

ся? Котик любит, квартира целая в распоряжении. На работе и в городе

уважают…

166

— А причем здесь квартира?! — возмутился я. — Что, думаешь, из за

неё поддерживаю отношения? И надеешься, что, рано или поздно, женюсь из за «хаты»?!

— Совсем так не думаю! Но это жильё, считай, что другу принадле

жит… — «сжульничала» деваха.

— Слушай, кончай херню молоть! Мне даром не нужна, бл я жилпло

щадь! И оставь, наконец, в покое! — «муж» отвернулся от «супружницы».

Лара ласково погладила по голове.

— Кроме того, в университет ведь, хотели поступать. Одному то будет

не просто…

— Да уж обойдусь, как нибудь, без помощников!.. А, кстати! — вдруг

вспомнил «философ». — Сегодня же, Дацкевич ждала к трём часам! А мы

продрыхли всё на свете! Впрочем, куда, на фиг, с таким давлением в

гости идти!.. Ах, черт, как нехорошо то получилось!

— Да не переживай так! Скажешь, что заболел… Она поймёт! Тоже, наверно, таблетки принимает! Видал ведь, какая глиста… Лечится, небось, как одержимая!

— Тяжело в леченье, — легко в гробу!.. — мрачно пошутил «ёжик». —

Ладно, сходи к ней и объясни, что к чему. Договорись о новой встрече, дней эдак через пять… Думаю, что к тому времени, приду в себя.

— Ай, моя крошечка! — обрадовался котик, почувствовав, что в связях

наметилась перемена к лучшему. — Конечно же, поговорю с глистой!

— Зачем так называешь жалкого инвалида? Тебе бы такие страдания!

— Не буду, не буду больше… Но она такая… противная!

— На себя посмотри, — нисколько не лучше! В смысле, нравственного

уродства!

— Ну вот, опять за старое! Думала, что помирились…

— Перемирие временное. Посмотрим, что дальше будет.

Догадывался ли «философ», что дальше с Ларисой, отношения пойдут

наперекосяк, совсем по иному, худшему сценарию? И то, что накануне

пережил он, — всю боль «унижения» и «оскорбления», как мужчины, —

останется в душе незаживающей, кровоточащей раной?.. Пожалуй, нет, наверное… Тем более, «фрэнд» совсем не ожидал, что шок от «неслыхан

ного б ва» выльется, в конечном итоге, в ужасающую ревность к похож

дениям подруги… И ладно бы, та давала повод ревновать к кому то, —

как говорится, на данный момент! Но ведь оного не было! Ибо верность

«супруги» оказалась, ну, просто поразительной!.. Факт сей, однако, сов

сем не ценился «патологическим садистом», в буквальном смысле, затер

167

роризировавшим котика психологическими пытками. Пытками, дово

дившими Лару, порой, до исступленнейших отчаяния и рыданий!

Впрочем, не всё выглядело так уж и мрачно. Разумеется, бывали и периоды

«просветления» и даже «любви»… Мы, как бы напрочь, забывали, что едва

ли минуту назад, в ходе привычной «ссоры», исполняли кошмарные роли

«палача» и «жертвы» («Быка» и «Тигра»). В романтической связи, вновь воца

рялся мир и покой, радость и смех, восхищение друг другом… Ну, да что

забегать вперёд! Буду описывать, эту неприглядную историю, по порядку.

...Поход к Ольге Феоктистовне, девчонка организовала к следующей пят

нице. К тому времени, я, что называется, отошел от тяжкой гипертоничес

кой «ломки» и стресса, связанного с «нравственным падением» возлюб

ленной. Покачнувшееся было равновесие в отношениях, с большим

скрипом, но было восстановлено, — то есть, как и говорил только что, наступил период относительного счастья и благополучия. Тем не менее,

«ёжик», постоянно эпизодически, напоминал подруге об её «грехов

ном» прошлом, находя в этом, какое то, непонятное удовлетворение.

И бедняжка, поневоле, оказалась вынужденной стойко сносить унизи

тельные нападки, жестоко проклиная свою «бездумную» молодость…

Короче, к семи вечера, изрядно потрёпанные друг другом, горемыки от

правились на квартиру Ольги Дацкевич. Жила она в «новом» городе, в

«китайской стене», — длиннющем, выкрашенном в желтый цвет, пяти

этажном доме, до которого пришлось топать около двадцати минут.