Vova - 3

Через четверть часа, над притихшим оргазмодромом поднимался пар…

Мы лежали изнеможенно счастливые, неотрывно глядя друг другу в

глаза, поблёскивающие в полумраке спальни. Котик блаженно улыбался, не веря избавлению от десятидневного ада самоистязаний, плача, безысходности и тоски. Я испытывал нечто подобное, но со значитель

ной разницей. Ведь Лара безгранично любила и безраздельно отдавалась

«прекрасному» чувству, тогда как эгоцентричный кретин, любя, ненави

дел и презирал, отчаянно подавляя светлый «сегмент» сексуальной при

вязанности…

— Ну что, без меня, — говоришь, — с ума тут сходила? — наконец, эдак небрежно, произнёс кавалер.

— Да что с ума! Чуть было, не покончила с собой из за какашки!

— Да ну?! И какой способ предпочла? С крыши дворца, хотела, что

ли, спрыгнуть? Или устроить публичное самосожжение в знак протэста?

244

— Че прикалываешься то? Ничего смешного нет!.. Вены намеревалась

вскрыть! Залезть в тёплую ванну, и вскрыть!

— Что ж, способ, в принципе, безболезненный и эстетически прием

лимый… А повеситься не пробовала? Говорят, незабываемые впечатления!..

А какой общественный фурор! Смерть в петле из за несчастной, неразде

лённой любви!.. Зато мучителю то, каково тошно будет! Извергу этому

бессовестному, доведшему бедняжку до последней крайности!

— Слушай, кончай, а?

— А, мысля не приходила, — на железную дорогу слетать? Ну, под то

варняк, к примеру, как Анна Каренина, вперёд головушкой?.. Представ

ляешь, фото на первой полосе в «Чернушенском пути»: истерзанное те

ло котика на рельсах… Красота!

— Я счас сама ёжика, на мелкие кусочки изрублю! Дорастыкаешь!

— Убийство на сексуальной почве?! Оригинально! Да ты извращенка!..

Не знал, не знал, что пригрел, под боком, безжалостного маньяка!

Лариса обиженно отвернулась.

— Да… Пути половой любви неисповедимы! Значит, «расчленёнку»

задумала?

— Пошел в жопу!

— И это всё, что можешь сказать, самому родному человеку на свете?!

А как же расценивать, такие славные выражения, как «Солнышко нена

глядное», «Сердце моё» и так далее? А кто, в приступе наслаждения, опять

маму звал?

— …

— Ну, ладно ладно… Не обижайся! Знаешь ведь, что люблю звёздочку

свою предзакатную!

— Любишь?! — подозрительно покосился котик. — Что то раньше

от тебя такого не слышала!.. Неужели любишь?!

— Представь себе, да! И давненько уже…

— Опять издеваешься?

— Да нет же! Сущая правда!

— Тогда поцелуй!

— Да сколько угодно! А ну, повернись, избушка, к стенке задом, а к

молодцу передом!

Лара жарко обняла.

— Милый! Изнасилуй, на фиг, звёздочку! Умоляю! «Васю» хочу, «Васю»!!

— Всегда к Вашим услугам! Итак, что предпочитаете? «Бутербродик»?

А может, вариант «69»?

245

— У у! Проглочу!!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...Ночь влюблённые провели, практически, без сна, — посвятив её непри

нужденным милым беседам, а также активным «акробатическим упражне

ниям», с немыслимыми «олимпийскими» рекордами.

8

Н а следующий день, когда находился с «утра» на работе, из Отдела

культуры позвонила сама зав. Иванова, пригласив руководителя

ансамбля на аудиенцию… Признаться честно, я ожидал от этой

встречи самого худшего, ибо был уверен, что за 10 дней прогулов могут, запросто, сурово наказать. «Видимо, Зина капнула Татьяне Николаевне!

Да «ёжик» же, разорвёт, бомбовоза очкастого, за предательство! У, чучело

полудурковатое!.. Хотя, может, всё и обойдется… Что Иванова без меня

делать то будет? Не погонит ведь. Если только статью впаяет!».

Короче, подкатив на автобусе в район вокзала, «молодой специалист», с

тяжелым сердцем, подходил к двухэтажному отштукатуренному зданию, в котором располагался Отдел.

На втором этаже, в конце небольшого коридора, прогульщика ожидала, таящая неясные опасности, дверь с латунной табличкой, оповещающей, всяк сюда входящего, о местонахождении секретаря и зава. С тревогой

приоткрыв её, подчиненный вошел в «предбанник» с пишущей машин

кой на столе, шкафами с документами, стульями для посетителей и куд

рявой девушкой Машей, тут же, принявшей безразличный вид.

— Как дела у молодой незамужней? — вымученно весело, улыбнулся я.

— Тебя давно ждут… — холодновато отозвалась Мисюсь.

— Что, Татьяна Николаевна, небось, рвёт и мечет?