Vova - 3

Когда «обнаглевший» прогульщик ступил за священный порог зининого

«храма», его, понятное дело, встретило ледяное молчание верной храни

тельницы эрдэковского идейного «алтаря». Хотя, если честно сказать,

«герой» даже и представить не мог, что дело обернётся такой убийствен

ной реакцией со стороны, беззаветно любящей «молодого специалис

та», а, значит, и истосковавшейся за время разлуки, доброй женщины.

Очки главного методиста зловеще поблёскивали, в свете постоянно

включенных люминесцентных ламп, что не предвещало ничего хоро

шего. И это, глубоко ранило впечатлительного «ёжика».

— Здравствуй, Зиночка! А вот и я… Заждались, небось?

— …

— Ты что, не рада встрече?

Гробовое молчание.

— Ну, виноват, конечно… Но ведь, и грипповал! Что, скажешь, с такими

«не о чем разговаривать», и им не место в клубной иерархии?

— Будешь иметь дело с директором… — мрачно процедила, сквозь

зубы, непреклонная Зина.

— Настолько ли велика вина, оступившегося коллеги?! — придав го

лосу побольше раскаянья, нахал изобразил на лице муки совести.

— Такое нельзя простить… За такое, гнать надо в шею!! — возвысила

голос, оскорблённая до глубины души, главный методист.

238

— Побойтесь Бога, Зинуля! Я не переживу этого! Сжальтесь… Сегодня

же, встану на путь исправления!.. Понимаю, Вам так не хватало руководи

теля оркестрового ансамбля!

— Представь себе, не хватало!! — прорвало бедняжку. — Участники

группы остались на произвол судьбы! А кто хору должен был на баяне

аккомпанировать?! Ощепков то, сволочь, в запой ушел! Так мы Виктора

Хасанова, еле упросили!.. Больше ведь, недели тебя, негодяя, не было! С

ног сбились, разыскивая!

— Значит, так и не нашли? — сочувственно, покачал провинившийся

головой.

— Дак злостный прогульщик, ни у кого не спросив разрешения, аж в

Пермь уехал!! Боталова Лариса нам сообщила! И это, накануне выступле

ния на телевидении!!! — возмущению Зины не было предела. Её, орущую

толстуху, чуть не трясло.

— Были, следовательно, веские причины! — тоже психанул «фрэнд».

— Какие могут быть причины?! Из за шашней своих?! — выкрикнула, беззаветно любящая, истосковавшаяся женщина и, вдруг… осеклась.

— Ну, знаешь ли, дорогая, мои «шашни», уж не твоё собачье дело!! —

вскричал, не менее оскорблённый, сотрудник. — Если на то пошло, во

обще, всё, на фиг, брошу, и поминайте, как звали! И работайте тогда, с

разлюбезным алкоголиком Ощепковым!

Главного методиста, на удивление, как подменили.

— Ну ну… Прости. Погорячилась маленько… — заискивающе погля

дывая в глаза, пролепетала она. — У всякого, могут быть разные обстояте

льства. Я понимаю. Любовь, и всё такое…

Жестоко «обиженный», торжествующе молчал.

— Ну, если не получается, ну, с девушкой, зачем тогда такая нужна?

Есть ведь, и другие женщины…

«Уж не себя ли имеешь в виду, корыто очкастое?! — мелькнула ужасающая

мысль. — Только этого еще и не хватало!».

— Ладно, ладно… Успокойся. Разберёмся... Извини… Хорошо? — почти

с мольбой, попросило «корыто».

— Надеюсь, что подобные выходки, с Вашей стороны, первые и по

следние?! — высокомерно приподнял «ёжик» подбородок.

— Всё, забудь, забудь… Но, Господи, что скажет Марианна Абрамовна?!

— А плевать!

— Ну, ты уж с ней, как то помягче, поаккуратней… Директор, всё

таки!

239

— Смотря, как себя поведёт!

— Ой, гляди сам! В бутылку лучше не лезть…

Вэто время, в коридоре, послышались стук каблучков и милые женские

голоса одноклубниц. В комнату РДК вошли, внеся свежий запах весенней

улицы и ароматных духов, — шеф, Тамара Девяткова и юная прелестница

Наденька. Увидев «пропажу», все, как одна, смешались, опустив глазки

долу… А у застенчивой Наденьки, прыщики на личике, сразу, приобрели

багрово вишнёвый оттенок.

— Вот, нашелся, герой нашего времени! — совершенно другим, нас

мешливым голосом, бросила коварная ренегатка Зина.

После затяжной, неловкой паузы, скромное слово взяла, отчего то при

тихшая, Марианна Абрамовна:

— Ну, здравствуй… Не чаяли увидеть… Что случилось то?

— Да вот заболел. Грипп перенёс! — всё еще вызывающе петушась, за

явил я.

— Мы так и думали… Как здоровье то сейчас? Нынче, говорят, вирус

очень тяжелый!

— Остаточные явления сохранились, но, в принципе, ничего. Словом, готов к труду и обороне!