Vova - 3

места и, через минуту, вильнула хвостом на ближайшем повороте.

урист» остался стоять с котомкой, под ледяным дождём. Ветер северный,

«Т

умеренный до сильного, со злорадством раздувал полы плаща. Возмуще

ние, от людской наглости и меркантильности, распирало впечатлитель

ную душу…

На этот раз, ждать транспорт, пришлось довольно долго. Не смотря на

то, что «ёжик» отчаянно «голосовал», никакая сволочь на колёсах, так и

не соизволила остановиться. Со злости, я начал применять ненорматив

ные выражения. И только тогда, удалось «забортовать», — и что бы вы

думали? — новенькую черную «Волгу»! Правда, помимо водителя, в ней

находился пассажир, — эдакой тучноватой комплекции.

у

«Н, теперь точно придётся раскошеливаться! — отчего то, весело подума

234

лось мне. — Такой водила спуску не даст. Всё таки, комфортабельное

авто! А, да и хер с ним! Не мокнуть же, вечно, под грёбанным «душем»!».

— Куда тебе, парень? В Чернушку? Не, мы только до Барды… Но ведь, оттуда рукой подать до нужного места! В Орде только, ненадолго, оста

новимся в конторе. Ну, едешь? — бросил молодой шофер татарин в

приоткрытую дверцу.

— Согласен. Спасибо! А то, весь уже закоченел!

Быстро протиснувшись на заднее сиденье, в благодатное тепло салона, вздохнул с облегчением. «Волга» мягко рванула вперёд.

Присмотревшись к пассажиру, его покровительственной речи и указаниям

«кучеру», понял, что еду с каким то татарским начальником, говорив

шем, понятно, на своём хитроумном языке.

— Один раз сигэрдэм, — десять лет утэрдэм! — рассмеялся собственно

шутке шеф, рассказав пикантную историю водителю.

— Ай, айбят, товарищен Бикбулатов! Сымышной, однако, шиснь, пилят!

— Айя, айя… — согласился начальник и, почти по русски, опять пошу

тил — Щё, сывотня вещиром в клуп барасэм? Кызым ляр встрищать?

Танцы манцы обжиманцы, хе хе хе?

— А щё весёлай, Рустам Фаридовищ? Мин бит, яратам Назия!

— Ай, шайтан! Ну, нищаво, нищаво… Зиря сильный не мущайся! Алла

хэа акбяр!..

Не смотря на развороченную дорогу, ехали довольно быстро. Через час, завернули в Орду по нужному адресу, где лукавый Рустам Фаридович, в

одноэтажной конторе под шиферной крышей, разрешил неотложный

вопрос. Это видно было по его узкоглазой, широкой физиономии с

озабоченной, правда, улыбкой, когда вышел обратно наружу.

— Айда, пилят, поехали! Биремя мало! Тизряк, тизряк! Щёрт бы попрал!

Помчались, если можно так сказать, дальше. Начались крутые подъемы и

спуски среди тайги, на которых, — спусках то, — аж дух захватывало! А на

ямах с ухабами, пассажиров, то и дело, подбрасывало и мотало из стороны

в сторону. Так что, радостно, забавно было! Скучать не приходилось…

Минут через сорок, съехав в низину с отборною грязью, мы, — как и пре

дрекал, блин, водила с «КамАЗа», — надёжно застряли, тщетно пытаясь

выбраться из коварной колеи западни.

Мотор натужно ревел, сизый дым стоял столбом, отчаянно портя воздух.

Бикбулатов страшно, по свойски, матерился, когда пришлось вылезть

из «Волги», дабы подтолкнуть завязшую, чуть не по самое брюхо, бед

няжку.

235

— Иняэм сягаем! Иняэм сяляккэм!.. Ёпаний тарога! А ну, навалис, малатой щелабик!

ождь со снегом, между тем, шел, не переставая… Мы до нитки промокли

Д

и перепачкались, как поросята. Ну, да слава Аллаху, с помощью наломан

ных веток, через вечность, вызволили таки автомобиль из чмокающей, уже было восторжествовавшей грязи!.. Что и говорить, труднейшая это

работа, — из болота тащить бегемота!

Тем временем, стрелки часов подходили к 18 30 ти…

Последующий путь, до татарской «столицы», прошел без особых «ЧП».

Высадив «ёжика» у поворота на Барду, гостеприимные иноверцы, не

взяв с него ни копейки (?!), отчаянно газанув, направились, по перпен

дикуляру главному «шоссе», в родной районный центр. Я опять, остался

у обочины, но уже в полном одиночестве, «среди долины ровныя», —

мокрый, в замазанной грязью одежде, но не сдающийся злобной стихии

и обстоятельствам, в смысле, отсутствия, какого бы то ни было, транспор

та… Ибо чем ближе подъезжаешь, в вечернее время, к такой удалённой

дыре, как Чернушка, тем безлюдней становится дорога к ней. И это, к

несчастью, непреложный закон здешних мест.

Между тем, начинало смеркаться, хотя в мутной дождевой пелене, и до се