Наталья - Соммерфильд Сильвия

ненавидеть. Долгое время она мучила его своей

способностью вытеснять из головы все остальные

мысли, будоражила все его существо, так что не было

сил терпеть разлуку с ней. Но она на всю жизнь

пометила его сердце своей изменой, как Кэтрин

пометила кнутом его лицо.

Донован сел и закрыл лицо ладонями, борясь с

одолевавшей его усталостью. Он вновь попытался

вызвать в памяти образ Дженни, и, к его изумлению, из

самых потаенных уголков сознания выплыла другая

женщина, другие глаза, похожие на изумруды, другое

гибкое, золотистое тело... Кэтрин!

Он стянул сапоги, через прихожую прошел в спальню,

бесшумно закрыв дверь, и в тусклом свете рассвета

увидел ее, лежащую в постели... его постели.

Медленно пройдя через комнату, он остановился

перед кроватью.

143

Кэтрин лежала в глубоком сне, чуть приоткрыв губы,

и ровно дышала. Распущенные волосы свободно

разметались по подушке. Господи, она была поистине

прекрасна! Красивая ловушка для глупцов! —

отозвалась его память. Женись на ней, спи с ней, имей

ее, когда захочешь... но не смей ее любить, ибо любовь

эта, как обоюдоострый меч, обрушится на твою же

голову.

Донован устало вздохнул. Если бы он дал волю своим

приглушенным чувствам, то следовало бы ее разбудить

и заняться с ней любовью немедленно, но он подумал о

ночи, которая наступит через несколько недель, когда

она должна будет сама, как законная жена, прийти к

нему. Нет, он не будет прибегать к силе...

Донован сбросил с себя остатки одежды и осторожно

забрался на постель рядом с ней. Кэтрин зашевелилась,

но не проснулась. Вместо этого она уютно устроилась

рядом с его горячим телом. Донован обнял ее и

осторожно прижал свою щеку к ее волосам. Затем он

тоже заснул.

Прошло два часа, два безбожно коротких часа, и Мак-

Адама пробудил ото сна увесистый удар подушкой по

лицу.

Он спал, положив меч на пол, поближе, поэтому

мгновенно выпрыгнул из постели, схватил оружие и.

почти совершенно обнаженный, встал в боевую

позицию; только услышав издевательский смех Кэтрин,

он пришел в себя.

— Нельзя сказать, чтобы ты был застигнут

совершенно врасплох, но когда в следующий раз

144

полезешь в мою постель, вновь позаботься, чтобы

оружие было у тебя под рукой!

—

Не стоит беспокоиться, Кэт, — ухмыльнулся

Донован и выпрямился, бросив меч на постель. С лица

ее медленно сошла улыбка, когда он подошел к ней, не

отрывая от нее свой многозначительный взгляд. — Не

стоит беспокоиться, — повторил он холодно, вновь

забираясь под одеяло. — Когда для нас придет время

разделить это ложе, я буду в полной готовности.

Можешь поверить в это.

В тот самый миг, когда он накрывался одеялом,

Кэтрин слетела с постели; Донован подложил руки под

затылок и безмятежно смотрел, как она торопливо

подхватывает халат и надевает его.

—

Зачем ты здесь, в моей постели? — фыркнула

она.

—

В моей постели, — вежливо поправил Донован.

— Между прочим, ты разговариваешь во сне, —

ухмыльнулся он.

—

Надеюсь, это были проклятья в твой адрес.

—

Нет, ты говорила всякую милую ерунду о том,

какой я теплый и как со мной удобно...

—

Лжец! — оборвала она его; он уже вломился в

ее сны, лишив ее даже этой возможности побыть

наедине.

—

Какая ложь, Кэтрин? Боже, насколько ты

ласковее и приветливее, когда спишь.

Она ненавидела сейчас его вкрадчивый голос,

скрытность, с которой он проник в комнату и, вероятно,

ласкал ее. Ее страшно пугали эти ужасные, путаные

чувства внутри нее. Думать надо было совсем о другом:

ведь сегодня ее брат должен предстать перед

145

правосудием в лице короля... и Мак-Адама. До Кэтрин

вдруг дошло, что Донован не просто следит за ней, но и

читает все ее мысли, ибо взгляд его стал на редкость

серьезным. Она отвернула голову и встала у окна,

потерянная и раздавленная. Никогда в своей жизни

Кэтрин Мак-Леод не чувствовала себя такой

беспомощной.

Донован встал с кровати и подошел к ней.

—

В своем заключении виновата лишь ты сама, —

сказал он. — Разве не предупреждал я тебя? Ты бы

сейчас спала в своем доме, была бы свободна. Но я не

изверг и понимаю, что мы пока не обвенчаны.

—

Так ты все еще продолжаешь настаивать на

свадьбе, хотя...

—

...Ты меня на дух не переносишь? — закончил

он.

—