Наталья - Соммерфильд Сильвия

Донован покраснел, злясь, что вот так, запросто, на

него может быть навешен ярлык преследователя сирот.

—

Ни о каком преследовании, леди Энн, и речи не

идет, и ни один безвинный не будет наказан.

—

Но в чем же виновны я и мой домоправитель?

—

Я ни в чем вас не обвиняю, леди Энн.

—

А Эндрю?

Вопрос был задан тихо, и только сейчас Донован

осознал, что девушка гораздо умнее, чем он

первоначально предполагал, и, тонко поддевая его,

хочет выяснить, в чем суть обвинений против

домоправителя и каковы улики.

—

Ваш Эндрю Крейтон — шпион, леди Энн, — с

прорвавшимся раздражением сказал Донован. —

Скажите, догадывался ли кто-либо из вас об этом, когда

вы брали его на службу?

Их глаза на секунду скрестились.

—

Эндрю сражался рядом с братом за нашего

короля. Скажите: если вы, например, проиграли,

должны ли отвечать за проигрыш ваши сестры, братья

или слуги?

—

Нет, — сказал Донован. — Не должны.

—

Тогда для чего вы здесь?

137

—

Леди Энн, возможно, Эндрю Крейтон предавал

и вас тоже.

—

Меня?

—

Вас, вашу семью, если на то пошло. Как

посмотрит на все дело король, если в вашем доме

обнаружат шпиона? Вы попали бы в положение, мягко

говоря, неловкое.

—

Эндрю, — твердо заявила Энн, — не способен

причинить вред ни нам, ни вашему королю.

—

Вы так уверены?

Энн собиралась ответить, когда из двери донесся

голос Эндрю:

—

У леди Энн есть все основания для такой

уверенности. Она знает, что я не способен нанести

бесчестье ее дому... как и всему семейству Мак-Леодов.

Я слишком уважаю их для этого.

Донован повернулся к Эндрю, пытаясь представить,

как выглядело бы его лицо, обвязанное голубым

платком. Если Эндрю ранен, то этого так просто не

скроешь. Но пока что в этом безупречно одетом и

твердо стоящем на ногах человеке трудно было

заподозрить ночного бандита-англичанина.

—

У вас, кажется, была тяжелая ночь, Эндрю, —

небрежно поинтересовался Донован.

—

Сэр?

—

Со слов леди Энн я узнал, что вы вдвоем

работали над счетами до самого утра.

—

Да, сэр, — улыбнулся Эндрю и благодарно

взглянул на Энн, чутко следившую за их разговором. —

Но труд на пользу леди Энн ничуть не жертва, сэр, а

скорее великая честь.

Глаза Донована потеплели.

138

—

Отлично сказано, Эндрю, это поистине слова

джентльмена. Вам в прошлом, кажется, удалось

получить отменное воспитание и образование. Такое

впечатление, что вы привычны к лучшей доле, чем

должность домоправителя.

— Я знавал хорошие и плохие времена. Но сейчас я

счастлив тем, что имею. Мой долг — защищать леди

Энн... и леди Кэтрин, хотя сейчас это вряд ли возможно.

—

Да, это так, — подтвердил Донован,

приближаясь к Эндрю и оценивающе оглядывая его. —

И мечом вы владеете отменно.

—

Сэр?

—

Мечом, Эндрю; известно вам, что такое меч?

—

Я сражался под знаменами двух королей и не

имел бы чести разговаривать с вами, если бы не владел в

совершенстве своей профессией. Думаю, в противном

случае лорд Эрик не доверил бы мне защиту своего

семейства.

—

Так-то оно так, но мне хотелось бы знать...

Эндрю, не меняя выражения лица, приготовился к

испытанию, которое ждало его в следующий момент.

—

...Да, хотелось бы знать, — продолжил и не

закончил Донован, опуская руку на раненое плечо

Эндрю.

Хватка у него действительно была железной. Он

нащупывал перевязь, но Эндрю предусмотрительно снял

ее. На нем были две рубашки, бархатный камзол и

тяжелая плоская цепь на шее, чтобы сквозь ткань не

просочилась кровь.

Рука сжималась все сильнее, и Донован пристально

следил за выражением лица Эндрю. Боль была

139

нечеловеческая, но лицо англичанина не дрогнуло.

Краем глаза Эндрю заметил, как побледнела Энн.

Донован был обескуражен; пытка продолжалась

несколько минут, но для Эндрю они показались

вечностью.

Помощь пришла со стороны Энн.

—

Я же вам сказала, что Эндрю был здесь всю

ночь. Если вы после этого считаете нужным арестовать

его, то вам придется арестовать и меня — за

лжесвидетельство. Или все-таки у вас и вашего короля

есть более важные дела, чем изводить невинных, не

имея на руках доказательств и улик? Вы слышали от

меня, что Эндрю оставался здесь, что еще вы от меня

хотите? Вы уже поставили наше семейство на колени.