Наталья - Соммерфильд Сильвия

физически сильного человека, привыкшего к седлу и

мечу. Тонкая талия, мощная грудная клетка, широкие

127

плечи. От него так веяло мужественностью, что у Энн

перехватило дыхание. Глаза их встретились, и что-то

неуловимое изменилось в их взаимоотношениях.

Мучительным усилием Энн отвела взгляд и

сосредоточила внимание на тряпке, которую от

волнения скомкала в руке.

—

Сядьте... пожалуйста.

Голос у нее прозвучал слабее обычного.

Эндрю сел, глубоко вздохнув всей грудью, пытаясь

остановить волну того, что он назвал бы вожделением,

но что, по сути — и он это знал, — являлось чем-то

большим.

Она подошла вплотную, и Эндрю пришлось стиснуть

зубы, чтобы не издать ни звука, пока влажной тряпкой

она смывала кровь с плеча и груди и промывала рану.

Движения ее рук были легки, но если пальцы случайно

прикасались к обнаженной коже, оба вздрагивали.

—

Леди Энн, я мог бы и сам все сделать, не стоило

бы вам беспокоиться.

—

Тсс, Эндрю! — тихо сказала Энн. — Я с

радостью окажу вам эту небольшую услугу. Кроме того,

находясь в положении больного, вы не сможете

увильнуть от моих вопросов.

—

Вопросов? — спросил он недоумевающим

голосом. — Это насчет царапины, которую я получил,

случайно столкнувшись со старым своим врагом?

—

А за этим не стоит еще что-то... или кто-то?

Эндрю

поднял

глаза

и

пожалел

о

своей

неосторожности. Легкая улыбка тронула его губы.

—

Нет, госпожа, это не была схватка из-за

женщины.

—

Об этом я и не думала.

128

Он повернулся всем телом, чтобы лучше видеть ее, но

она заставила его вновь сесть прямо.

—

Сидите тихо, я уже кончаю. Я не стану пока

докучать вам вопросами. — Она закрепила последнюю

повязку. — Теперь все.

Эндрю тут же встал и поспешил уйти от ее ласковых

рук и нежного аромата ее духов... а заодно от этих

невинно вопросительных глаз, проникающих в глубины

его души. Первым делом он нашел чистую рубашку и,

надевая ее, натужно ровным голосом сказал:

—

Я чрезвычайно признателен вам за вашу

милосердную помощь, леди Энн, но, если вас обнаружат

среди ночи в комнате слуги, это не пойдет на пользу

вашей репутации.

—

В комнате слуги! — повторила она. Отойдя на

несколько шагов, она резко повернула голову. —

Хотела бы я знать, достойно ли вас это помещение.

—

Не понимаю, мисс Энн. Я...

—

Не надо, Эндрю!.. Достаточно! Хватит мне

лгать!

Голос у нее стал серьезным. Неужели он вел себя

настолько

неуклюже,

что

позволил

зародиться

сомнениям в ее душе?

—

Лгать? О чем?

—

Эндрю... При каких обстоятельствах вы

получили сегодня ночью это ранение?

—

Я уже говорил...

—

Да, я помню все, что вы мне говорили, но ведь

это была неправда, разве не так? А, Эндрю?

—

Есть некоторые вещи... о которых вам было бы

лучше не знать...

129

—

Чтобы

не

получить

с

этим

знанием

неприятностей? — спросила она. — Кого-то это может

очень заинтересовать?

—

Да, — сказал Эндрю неохотно.

—

Кого?

Вопрос был задан тихо, но твердо.

—

Донована Мак-Адама.

Он поймал ее взгляд, пытаясь прочесть мысли

девушки.

—

Но если мне, может статься, придется лгать

ради вас, Эндрю, не думаете ли вы, что я вправе знать,

для чего я это буду делать?

—

Не говорить ничего, не означает лгать.

—

Только не с Донованом Мак-Адамом. Вы не

хуже меня знаете, что он не удовлетворится отговоркой.

—

Он ваш враг, Энн.

—

Полагаю, что нет, Эндрю. Ему нужны мир и

покой, как и всем нам. Он хочет, чтобы его король

прочно сидел на троне. Он заправляет большими

делами, и вряд ли война с женщинами входит в его

намерения. Эндрю, он ваш враг!

Последние слова были произнесены с такой

убежденностью, что стало ясно: Энн уже поняла

расстановку сил и роль в ней своего «домоправителя».

—

Нет, он мне не враг. Просто на сегодняшний

день он стоит на моем пути и на пути того, что мне

предстоит сделать.

Энн медленно упала в кресло, словно ей изменили

силы. Глаза ее наполнились ужасом.

—

Так... вы... шпион? Английский шпион?

Господи! А как же Кэтрин... Эрик?..

130

Энн слишком ясно осознавала, какие последствия

сделанное ею открытие может иметь для будущности ее

семейства. В случае разоблачения Эндрю нечего было

надеяться на милость Якова или Мак-Адама. Это