LEGA - Лега В

богословской манере это показал именно Плотин. Конечно, у Плотина мы находим

множество соблазнительных, с православной точки зрения, моментов — его учение

об эманации и учение о трех ипостасях лежат совсем в иной плоскости, чем учения

православной догматики.

Итак, спорные проблемы: проблема безликого единого , проблема эманации, т.

е. творения не по благой воле, не по Предвечному совету, как учит об этом

православная догматика, а по некоей силе, превосходящей единое. Получается, что

единое не может не творить, и это, в частности, было одной из причин, по которым

Ямвлих и Прокл стали приумножать количество ипостасей, и даже ввели ипостаси,

превосходящие единое. Кстати, понятие о трех ипостасях тоже впервые было

введено Плотином (даже терминология совпадает с православной). Некоторые

христианские мыслители старались видеть в плотиновских трех ипостасях три

Лица Св. Троицы. В частности, в эпоху Возрождения был такой философ Марсилио

Фичино, который так и учил, что Бог Отец — это единое , Бог Сын — это ум , а

Святой Дух — это душа .

Сюда же относится проблема материи как небытия. Здесь также существуют

разногласия среди Отцов Церкви, но в целом христианство говорит о том, что Бог

сотворил материю, сотворил весь мир и сказал, что все это «хорошо весьма», так

что материя не может быть источником зла. Но то, что источник зла есть небытие и

поэтому зло не имеет субстанциального существования, — перешло в православное

богословие.

Удивительным образом совпадает с христианским учение Плотина о личности

и о понимании человека как личности, как некоего я .

И то, что Бог есть не только благо, но познание Бога без любви к Нему

невозможно — этот момент у Плотина также присутствует. Когда мы говорили о

том, что единое есть и любящий, и объект любви, и сама любовь, это показывает

нам, что достигнуть истинного познания единого без любви нельзя.

Вопрос : Какую роль Плотин определял множеству богов, настаивая на их

почитании?

Ответ : Во-первых, он не настаивал на их почитании. Вспомните момент из

биографии Плотина, когда Порфирий позвал его в храм, на что Плотин ответил:

«Пусть боги приходят ко мне, а не я к ним». Так что почитать он их не собирался. В

этом ответе мы вправе увидеть некоторую гордыню. В то же время Плотин иногда

называет единое Кроносом, иногда именует его Зевсом, но это нельзя

рассматривать как некое философское толкование «Теогонии» Гесиода, просто он

использовал эти имена, чтобы другим было понятнее. Никакой разработанной

теогонии у Плотина нет. Иногда он пишет, что идеи в уме — это боги, но это всего

лишь дань устоявшейся традиции, не более того. Конечно, Плотин не христианин,

но он и не анти-христианин. Он стоит где-то вне христианства, так же, как и по

отношению к античной религии: он не противник язычества, но и не сторонник. В

этом смысле он как бы наблюдатель. Называя единое Богом, он, конечно, ближе к

православному пониманию. Такого разработанного богословия не было у античных

философов, стоявших на языческой точке зрения. Когда я стал думать о том,

почему Богу было угодно, чтобы появился такой философ, как Плотин, я пришел к

выводу, что это было не случайно. Это удивительный случай в истории философии,

когда философ приходит к богословским выводам, пользуясь только лишь

рассудочным методам. Плотин показал всю силу и, с другой стороны, всю

ограниченность человеческого разума, не прибегая ни к языческому учению, ни к

христианской догматике. Это тот самый случай, когда философа нельзя упрекнуть

ни в какой предвзятости, «несамостоятельности» мышления: здесь, мол, ты

опираешься на Евангелие, или на Гесиода, или на Гомера... Плотин, что называется,

чистый философ. Однажды Владимир Соловьев сказал о Гегеле, что Гегель — это

философ по преимуществу, и то же самое можно сказать о Плотине. И именно в

этом и состоит роль Плотина в истории философии и в истории богословия: все

разумные аргументы можно найти у Плотина, но Плотин же показал и

115

ограниченность разума. Однажды Кант сказал, что он захотел показать место

разума, чтобы уступить место вере. Это именно то, что сделал Плотин.

В молодости, читая Плотина и восхищаясь глубиной его мысли, я очень

сожалел, что такой гениальный философ не был христианином. Теперь я думаю,