LEGA - Лега В

111

Эммануилом Мунье, оказавшим влияние на такого известного православного

богослова, как В.Н. Лосский, который считал себя персоналистом в философии.

Сам Мунье говорил, что персонализм существовал всегда, и существовал прежде

всего в христианстве. Христианство — это и есть истинная философия, которая

всегда учила, что человек есть личность, ибо Бог есть Личность, а человек создан

по Его образу и подобию. Так вот, до персоналистов собственно философия,

философия как наука, существовала так, как будто этого открытия в христианстве

не было. Даже христианские западные философы рассуждали о чем угодно, только

не о личности. Поэтому Плотин в данном случае представляется на редкость

счастливым исключением: ни до него, ни после него проблема личности философов

не интересовала, а Плотина она интересовала прежде всего.

Теорию личности он выстраивает, используя созданную им самим

терминологию. Понятия личности у него нет, но вместо этого он вводит два

понятия: autos — сам, или, дословно, я; и hemeis — дословно мы . Так вот, личность

человека существует в двух видах: autos и hemeis. Мы — это то, что можно назвать

неустойчивым центром сознательного восприятия. Что это значит? Каждый

человек прежде всего воспринимает какие-то факты, он познает какие-то этические

или религиозные ценности или что-то еще, но главное то, что он может направлять

свое сознание. Сознание всегда личностно, оно является некоторым подвижным

центром. Человек направляет свое сознание туда, куда ему хочется: он может

направлять его на Бога и при этом совершенствоваться, а может направлять свое

hemeis, этот самый неустойчивый центр сознательного восприятия, вниз, на

материю, на удовлетворение своих плотских желаний и чувств. Так вот, из-за того,

что в человеке существует этот неустойчивый центр, этот hemeis, человек и

поступает так, как он хочет. Человек прежде всего свободен. И свобода его состоит

именно в том, что он есть личность, имеющая неустойчивый центр сознательного

восприятия, hemeis, который человек направляет туда, куда легче всего его

направить. Принцип эманации, лежащий в основе мироустройства, действует так,

что все благо как бы изливается вниз. И поэтому человек в своем поведении,

согласно законам этого мира, также будет стремиться вниз, если только не будет

прикладывать специальных усилий. Поэтому благо, изливаемое на человека

согласно принципу эманации, он также направляет вниз, на уровень небытия, на

уровень материи, действуя не как творец, а как потребитель. В процессе эманации

создается только лишь возможность ипостаси. Единое эманирует из себя некую

сущность, и создается возможность бытия, возможность ума. Ум, направляя свое

усилие на созерцание единого, актуализирует себя. Актуализация всегда

осуществляется только в том случае, когда низшая ипостась созерцает высшую.

Поэтому и человек может стать человеком лишь тогда, когда он будет созерцать

только высшую ипостась. И это возможно потому, что у человека есть истинное я

— autos, т. е. идея человека.

Еще Платоном была поставлена проблема: существует ли идея единичных

вещей? Платон категорическим образом эту идею отрицал, утверждая, что идея

присуща только общему — например, может быть идея дерева вообще, но не

конкретной березки, растущей возле моего дома, идея человека вообще, а не идея

Сократа и т. д. Плотин придает этому вопросу еще большую остроту. Следуя за

Платоном, он говорит, что существует только идея дерева вообще, но в отношении

человека Плотин уже не столь категоричен. Иногда он говорит, что существует

только идея человека вообще, а конкретный человек Сократ существует только

вследствие случайных, т. е. привходящих признаков, но чаще мы находим у него

мысль, что существует идея каждого человека: идея его я .

Autos существует на уровне ума, и задача человека в том, чтобы вернуть

hemeis к autos, соединить их, поднять hemeis на уровень ума . Выше поднять уже

невозможно, потому что выше ума находится только единое , а оно полностью

неопределимо. И задача человека состоит в том, чтобы подняться на уровень ума ,

чтобы соединить свое hemeis (свое подвижное я) с я истинным, и тогда, как бы стоя

на этой ступеньке, созерцать единое. Не слиться с единым , а именно созерцать