Andrew - o c24ec28d571a6d65

проснувшейся дочери.

Как только ее приложили к груди, девочка опять задремала.

- А почему так тихо? – вдруг спросила Эстер. «Третий день и волн почти нет».

- Так бывает весной, - Степан зевнул и поцеловал жену в смуглое, приоткрытое вырезом

рубашки плечо. «Тут не всегда штормит. Как твой пациент?».

- Кок два раза вываривает солонину, и приносит мне бульон с камбуза. Сейчас дня три

подержу на нем капитана, а потом можно будет сухари добавлять. Ну а после этого –

ампутировать. Но говорить с ним пока нельзя, он еще очень слаб, - Эстер положила Мирьям

в колыбель, и вернувшись на кровать, прижалась к мужу спиной.

- Кто-то обещал поцелуй,- напомнил ей Степан. «И вообще, - большая рука мужа поползла к

подолу рубашки, - на тебе слишком много надето, дорогая моя. Пора это исправить».

Потом она свернулась в клубочек, и, приникнув щекой к его ладони, сказала: «Люблю тебя,

Ворон».

Степан, погладив ее по голове, шепнул: «Спи, радость моя», и, услышав легкое, спокойное

дыхание, чуть подождав, оделся и вышел на палубу.

-Капитан, - вахтенный выпрямился у румпеля.

-Все хорошо, - рассеянно сказал Степан, и, закурив трубку, посмотрел на играющие в

бесконечном, черном небе созвездия. Крест Центавра висел прямо над мачтами корабля.

«Тепло, - подумал он. «Очень тепло для сентября. И так спокойно – будто в гавани

Плимута».

Вдали, над морем, висело голубое, призрачное сияние. «Звезда» шла прямо туда, и

вахтенный испуганно спросил: «Что это, сэр Стивен?»

- Ночесветки, - зевнул Ворон, и, подумав: «Что-то они слишком далеко к югу приплыли,

обычно в таких холодных водах их не встретишь», - пошел вниз.

Капитан открыл глаза и чуть застонал.

- Тихо, - послышался мягкий голос. Юноша, - невысокий, легкий, с кудрявыми волосами, -

наклонился к изголовью кровати. «Я вам дал опиума, сейчас я вас покормлю, и спите

спокойно. Вы в безопасности».

Молодой человек говорил по-испански, и Вискайно облегченно вздохнул. «Почему опиума?»,

- нахмурился он, и только сейчас почувствовал тупую боль в левой кисти. Она была искусно

забинтована.

- Ничего страшного, - улыбнулся юноша. «У вас была, - он чуть помедлил, - травма большого

пальца, начиналась гангрена. Пришлось его отнять, но вы не волнуйтесь – рана чистая,

заживает хорошо. Давайте, поедим».

Юноша потянулся за чашкой бульона с размоченными в нем сухарями. «Вот так, - ласково

сказал он потом, - а теперь вина. И спите, сеньор Вискайно».

- Корабль, - прошептал Себастьян. «Где мы?».

- Вас подобрали под сорок третьим градусом южной широты, - ответил врач, наливая вина в

оловянную кружку. «Вы единственный выживший со «Святого Фомы», капитан. Мне очень

жаль, - юноша помог ему присесть, и велел: «Открывайте рот».

- Херес, - улыбнулся Вискайно. «Спасибо, сеньор, теперь я вижу, что я у своих».

-Отдыхайте, - мягко сказал хирург, укрывая его одеялом. Он вдруг прислушался к чему-то и

пробормотал: «Я скоро вернусь».

Вискайно обвел глазами лазарет – было удивительно чисто, и чуть-чуть пахло сушеными

травами. «На военный корабль не похоже, уж больно маленькая каюта, - подумал он.

«Наверное, нас все же отнесло на запад, такие небольшие корабли не рискуют отдаляться

от прибрежных вод». Капитан вспомнил карту Южной Америки. «Если это так, то мы рядом с

тем городом, что недавно основал Хуан де Гарай, как его там – Сантиссима Тринидад, что

ли? Значит, дома».

Из-за переборки донесся какой-то шум.

- Ребенок плачет, - подумал капитан, сквозь сон. «Да нет, это все опиум – откуда на корабле

может быть ребенок?»

-Не нравится мне этот штиль, - Ворон посмотрел на юг. «Раньше хоть какой-то ветер был, а

сейчас – третий день тишь да гладь».

Фарли взглянул на синий, еле колыхающийся простор океана, и неожиданно сказал: «Я

велел всем ночным вахтенным особо следить за айсбергами, хотя, как вы говорили, капитан,

это не очень помогает».

- Да, - Степан потянулся за бронзовой астролябией. «Тут дело в том, мистер Фарли, что

большая часть айсберга скрыта под водой, и ее не увидит даже самый зоркий моряк».

- Это работы Хартманна? – восхищенно спросил Фарли. «Какая красивая!»

- Да, - Ворон стал измерять высоту солнца. «Она мне по наследству досталась, от моего

первого капитана, Якоба Йохансена, с «Клариссы». Он меня морскому делу учил. Я ведь

поздно матросом стал, мистер Фарли, в восемнадцать лет».

- Я думал, вы, как мисс Мирьям, на корабле родились, - улыбнулся Фарли. «И мальчики