Andrew - o c24ec28d571a6d65

– не стояли бы мы сейчас тут».

- Это айсберг, - коротко сказал Степан. «Видно, ночью дело было, днем бы они его заметили.

Я видел такие повреждения, еще, когда ходил на первом своем корабле».

- Какие айсберги в Южной Атлантике? – удивленно спросил Фарли. «Пока они сюда

доплывут из Гренландии, они успеют растаять».

- Простые айсберги, изо льда, - ехидно ответил капитан. «Вон оттуда, - Ворон указал на юг, и

велел второму помощнику: «И трюмы у него проверьте, все припасы тащите к нам».

- Да уж, какие припасы, - тихо проговорил Фарли. «Смотрите, капитан».

У румпеля лежала какая-то груда тряпья. Степан пошевелил ее ногой, и увидел труп –

истощенный, с исклеванным чайками лицом.

- Внизу, то же самое, - Грендал, наклонившись, взглянул в темные глубины корабля. «Нет

смысла туда идти, капитан».

- Шлюпок-то и нет, - медленно сказал Степан, оглядывая «Святого Фому». «Ни одной. А есть

смысл, или нет, мистер Грендал, - это решаю я, и никто другой. Берите фонарь со «Звезды»,

пойдем».

На трапе пахло смертью. Трюмы были пусты, только в одном лежали тюки тканей, и коробки

с безделушками.

- Порох в порядке, - доложил Фарли. «И арсенал тоже, только вот, - он замялся и прошептал

что-то капитану на ухо».

- А вы громче скажите, мистер Фарли, - ядовито велел Степан. «Тут все свои, зачем

стесняться. Я и так вижу, - он указал в угол трюма, где лежала кучка высохших костей, - что

они и крыс уже съели».

- Пойдемте, - сглотнув, ответил Фарли, - посмотрим.

Степан, пригнувшись, шагнул в низкую дверь камбуза. «Да, - сказал Ворон, оглядывая стол, -

ну вы там, - он указал вверх, - господа, об этом не болтайте, незачем людей пугать».

Он оглянулся, и велел: «Парус какой-нибудь принесите, из кладовой. И начинайте трупы на

палубу вытаскивать, все же надо их похоронить, как положено».

Ворон расстелил на полу холщовое полотнище, и, наклонив стол, осторожно сбросил на него

человеческие останки – разделанные пилой.

Завязав парус, он передал сверток Фарли и сказал: «Идите наверх, у меня тут еще одно

дело есть».

Капитанская каюта была закрыта на висячий замок. Дверь была забита широкими досками –

крест-накрест.

- Вон, оно, значит, как, - Степан оценивающе посмотрел на доски и велел: «Несите ломик,

мистер Грендал».

Замок соскочил с петель, доски затрещали, и Ворон, распахнув дверь, шагнул в каюту.

- Ну-ну, - он огляделся вокруг, и, взломав железный шкап, достал оттуда мешки с золотом:

«Говорил же я вам, мистер Грендал, капитан «Святого Фомы» - человек осторожный, без

денег на борту не плавает. И хороших денег, - добавил Ворон, взвешивая на руке мешок.

- Берите судовой журнал и пойдем, - распорядился капитан, - больше здесь делать нечего.

- Сэр Стивен, - вдруг, медленно, побелевшими губами, сказал Грендал, - смотрите.

Кучка одеял на высокой, узкой кровати чуть зашевелилась, и оттуда выползла рука –

иссохшая, с обгрызенным до кости, гноящимся большим пальцем.

Степан наклонился над кроватью, и осторожно откинул одеяла. Лицо человека больше

напоминало череп, длинные, золотистые волосы кишели вшами, на бороде видны были

следы крови.

- Здравствуйте, сеньор Вискайно, - ласково сказал Степан. «Видите, как мы встретились – вы

за мной в Карибском море охотились, да не поймали. А тут я вас сам нашел».

- День..., - прошептал человек по-испански. «Какой день…»

-Седьмое сентября, - тихо ответил Ворон.

- Третьего июня…, там, - человек махнул рукой в сторону стола и потерял сознание.

- Капитан, он же не выживет, - сказал Грендал, когда они выносили испанца из каюты.

«Оставили бы его, как есть».

- Вот когда умрет, мистер Грендал, - тогда и похороним, - резко ответил Ворон. «А пока – он

жив».

Эстер обернулась от своего дневника и сказала: «Открыто!». Дочка спокойно спала на одной

из кроватей в лазарете, пахло травами и немного – апельсиновым цветом.

- Заносите, - махнул рукой Ворон. «Это с того корабля, - сказал он жене. «Капитан,

Себастьян Вискайно, единственный, кто выжил».

- Сколько он голодал? – спросила женщина, рассматривая остатки большого пальца.

- Я посмотрел судовой журнал, - Степан помедлил, - в начале июня они наскочили на

айсберг, а в начале июля поднялся бунт, и его замуровали в каюте – умирать».

-Два месяца с небольшим, - Эстер посмотрела в истощенное лицо. «Хорошо, что была зима

– гангрена замедлилась. Я не буду сейчас ампутировать – он просто умрет под ножом.