Andrew - o c24ec28d571a6d65

сейчас, но отец Джованни, как истинный пастырь, отдал свою жизнь за невинных людей,

спас целую семью христиан».

- Да пребудет он с Иисусом и всеми святыми, - вздохнул Юрий Мнишек и махнул рукой: «Пан

Теодор, заходите, пожалуйста».

Человек, пригнув голову, шагнул в огромный зал, и капеллан подумал, как всегда: «Господи,

третий год его вижу, и привыкнуть не могу. Такой человек в одиночку не то, что коня, -

конницу остановит».

- Ваша светлость, святой отец, - коротко поздоровался пан Теодор. В полутьме его голубые

глаза сверкали холодным блеском – как сапфиры на рукояти меча за поясом.

- Я уж, с вашего позволения, не буду садиться, - рассмеялся он, и мужчины тоже

улыбнулись.

Теодор принял бокал вина и, чуть отпив, одобрительно сказал: «То самое, из Орвието. На

Москве мы вряд ли такое попробуем, так что надо пользоваться моментом».

Мужчина поставил бокал на край карты и продолжил, очертя ладонью полукруг: «Как мы и

говорили, отсюда удобнее начинать восстание на юге. Вот, - он указал на несколько городов,

- если армия холопов пойдет отсюда на Москву, то та вряд ли устоит».

- А пресловутый Белый Город? – поинтересовался капеллан. «Он ведь строился как раз для

защиты их южных границ».

- К тому времени в Кремле будет новый царь, - отмахнулся Мнишек. «Пушки Белого Города

не сделают ни единого выстрела, отец Тадеуш».

- Вообще, святой отец - сказал пан Теодор, рассматривая крупный алмаз на своем пальце, -

холопский бунт, - это прекрасная возможность для царя доказать, как он заботится о своей

стране. Как только боярская конница втопчет эту шваль в землю и Болотникова выставят в

клетке на Красной площади, - московиты еще больше полюбят Дмитрия Ивановича, -

мужчина жестко усмехнулся.

- Ну, надеюсь, пан Болотников останется в неведении касательно своего будущего, -

рассмеялся Мнишек.

- Разумеется, - Теодор отпил еще вина. «Ну, а как только он познакомится с царем, -

настанет время ему переходить границу.

- Его святейшество пока думает о подходящем кандидате, - пан Тадеуш погладил чисто

выбритый, пухлый подбородок. «Сами понимаете, мы не хотим повторения лондонского

провала. Видимо, за нашим посланцем следили от самого Рима. Скорее всего, англичане

посадили своего человека в курии, иначе, откуда бы им узнать о наших планах?»

- Совершенно неоткуда, - согласился пан Теодор.

- И вообще, - сердито сказал Юрий Мнишек, - я с самого начала говорил, что такого делать

не стоит. У царя должны быть темные глаза. Вдовствующая государыня, конечно, хоть кого

признает своим сыном, - бедная женщина совсем помешалась, - но рисковать не надо.

- В этом их Угличе все же был двор, были дети, которые играли с царевичем, те же самые

братья и сестры этого Питера Кроу – Бог ведает, где они сейчас, пропали после того – Юрий

поискал слово, - инцидента, но все же.

- Надо бы спросить государыню, - капеллан повертел пальцами, - пусть даст нам описание

этих детей. Все же, может быть, кто-то остался на Москве, мы бы тогда нашли их и убили.

- Государыня, - кисло ответил Мнишек, - в женской обители на реке Шексне. Вам показать на

карте, где это?

Пан Теодор усмехнулся: «Далеко, святой отец».

- И то, - продолжил Мнишек, - надо благодарить Иисуса, что нам удалось уверить ее в том,

что царевич жив, только похищен. А уж просить у сумасшедшей какие-то описания – увольте,

- он вздохнул. «Я пытался найти кого-то из этого Углича, кто был близок ко двору, но там

половине города отрубили головы, а половину – сослали.

- Так что, - Мнишек разлил остатки вина, - темноволосый юноша высокого роста, с темными

глазами, двадцати одного примерно года – вот кто нам нужен.

- Но не всякий, - заметил Теодор, - все же, ваша светлость, царевич должен быть

убедительным. Как вы совершенно верно говорите, - не надо рисковать.

- Ну, вот дождемся решения его святейшества, и взглянем на владыку московского трона, -

Мнишек прервался и ласково сказал: «Доченька!».

Изящная черноволосая девушка, в роскошном платье серебристого шелка, остановилась на

пороге зала и капризно проговорила: «Я тебя и не вижу, папа, а как же охота?».

- А вот сейчас и поедем, милая, - заторопился Мнишек. «Там уже все готово. Вы, пан Теодор,

с нами, конечно, хоть полюбуемся, как вы метко стреляете. Жаль, что вам нельзя охотиться,

святой отец».

- Ну, - отец Тадеуш откинулся в кресле, - зато завтра я буду наслаждаться вашей добычей».