Andrew - o c24ec28d571a6d65

мечтал всю дорогу из Эдо, мой уважаемый даймё».

Дате Масамунэ потянулся, зевнул, и, наклонив голову, прислушавшись, ответил: «Люблю,

когда летний, крупный дождь шуршит по крыше».

- Осенняя непогода лучше, - Масато раскинул руки. «Сразу хочется сесть у котацу, раскрыть

перегородку и смотреть на то, как ветер срывает влажные листья с деревьев».

-Да, - Масамунэ задумался, - алый лист на серых камнях..

Он щелкнул пальцами и слуга поднес перо с чернилами.

Масато закрыл глаза и почувствовал, как из тела уходит усталость. «Господи, - подумал он, -

сейчас домой, под бок к Воробышку, и спать. Завтра надо погонять ребят, фехтованием

заняться, пострелять из луков, а то распустились тут без меня, наверное. И мушкеты эти

новые проверить, что с испанским кораблем привезли».

- Почему ты не пишешь стихи? – поинтересовался даймё, бормоча что-то про себя,

перечеркивая строки.

- Так, как Сайгё, я никогда не смогу, - ответил начальник его личной разведки, - а хуже – не

стоит.

-Вот, послушай, - велел Масамунэ.

- В последней строчке лишний слог, - озабоченно проговорил Масато, когда даймё закончил

читать . А так – прекрасно. Ну, ты готов выслушать все, что мне удалось узнать от этого

Уильяма Адамса? Должен сказать, что он очень удивился, увидев меня».

Мужчина рассмеялся и Масамунэ, окинув взглядом красивое, жесткое лицо, - тоже

улыбнулся. Масато поскреб в белокурых, влажных волосах и сказал: «Ну, что, во-первых,

Адамс собирается строить корабль для нашего будущего сёгуна – по европейскому образцу.

Пока они хотят исследовать побережье – а там, кто знает, - Масато вынул руку из воды, и

махнул ей. «Мир, он, знаешь ли, большой».

Смуглое, блестящее от жары лицо даймё повернулось к Масато и он, выпятив губу,

проговорил: «Нам тоже нужен корабль».

- Не смотри на меня так, - усмехнулся Масато. «Я в своей жизни построил две рыбачьих

лодки, и то, - с одной меня смыло».

- Слушай, - Масамунэ внимательно посмотрел на собеседника, - когда тебя выбросило там,

на западном побережье, - тебе не было страшно?

- Ну, - Масато зевнул, - я тогда был молод, знаешь ли. Я потерял жену и сына, - длинные,

сильные пальцы чуть сжали край фуро, - мне надо было жить дальше. Знаками спросил, где

тут у них рынок, ну а там – я уже почувствовал себя, как рыба в воде. И потом, Масамунэ-

сан, воры – они во всем мире найдут общий язык. А корабль – к нам же пришел сейчас этот

галеон из Акапулько, с оружием – вот пусть их капитан нам и поможет».

- И верно, - Масамунэ обернулся и велел: «Подлейте еще воды, горячей, и откройте

перегородку – хочется полюбоваться луной»

- Вызову его к себе завтра, - приговорил дайме. «Он ведь с семьей приехал, хоть посмотрю

на их женщин».

- Про их женщин, - Масато рассмеялся, - я тебе и так могу все рассказать. Далее, Адамс, как

я узнал, нашептывает в ухо сёгуну, что привилегии голландских торговцев не должны быть

ограничены Эдо. В частности, речь шла о нашей маленькой северной провинции, которая так

удачно торгует с испанцами.

- Знаешь, - ядовито ответил Масамунэ, - когда он объединит всю Японию, вот пусть тогда и

устанавливает свои правила. А пока я тут даймё, и с кем хочу, с тем и торгую. О

миссионерах речь не заходила у вас?

- Бог миловал, - красивые губы усмехнулись. «Вообще, как ты сам знаешь, его светлость

сёгун смотрит на это дело сквозь пальцы. Ну, как ты примерно».

- Это до поры до времени. Смотри – указал дайме, - какая она сегодня высокая.

Мужчины помолчали, глядя на освещенный призрачным, белым светом сад. «Очень красиво,

- одобрительно сказал Масато и тут же застонал от удовольствия: «Да, именно такая вода,

как и мне, было надо».

- Послушай, - внезапно предложил Масамунэ, когда их уже вытирали слуги, - хочешь, я буду

у тебя сватом?

Масато поднял руки, ожидая, пока на него наденут серое, изящное кимоно, с черной каймой

и вышитыми серебряными журавлями, - герб рода Дате, и грустно ответил: «Знаешь,

хорошая девушка за меня не пойдет, - зачем ей нужен такой урод, а на плохой я сам

жениться не хочу».

- Ты, прав, конечно, - Масамунэ закрыл шелковой повязкой потерянный глаз, и оглядел

высокого, стройного, белокурого Масато: «Что ты не красавец – это верно. Но тебе тридцать

четыре, пора и о детях подумать».

- Вот пусть Воробышек мне родит сына, я его признаю, и все, - Масато пристроил на поясе

мечи и сердито сказал: «Я, между прочим, голоден, и всю дорогу думал о моих любимых