Andrew - o c24ec28d571a6d65

Ворон отвязал лошадь, и, уже сев в седло, оглянулся – крыша дворца была еле видна.

«Она тогда взяла жемчужину – губами, - и сказала, улыбаясь: «Вот уж не думала, что у тебя

под рубашкой может быть такое. А я рассмеялся еще: «У меня под рубашкой есть еще много

разного, советую тебе не останавливаться». Ну, и она не остановилась».

- Господи, - он, разозлившись на себя, пришпорил лошадь, - хватит уже. Она тебе тридцать

лет назад сказала, что не любит тебя. Если бы любила – ты бы небо и землю перевернул,

чтобы быть с ней. Все, хватит уже, Ворон».

Дул сильный, хороший восточный ветер, и Степан, глядя на закат, что играл над дорогой в

Плимут, вдруг улыбнулся: «Ну, я же говорил, что будет легко идти – и не ошибся».

Николас Кроу проснулся от бьющего в глаза, яркого утреннего солнца, и, чуть

приподнявшись в кровати, взглянул на тихую воду гавани – прямо за окном таверны.

«Желание» чуть покачивалось на рейде, со спущенными парусами, а за ней возвышалась

громада «Святой Марии». «Сегодня», - пробормотал он, - Господи, сегодня».

Девушка рядом чуть пошевелилась, и Ник, приподняв белокурый локон, поцеловал нежное

плечо. «Да, - не открывая глаз, сказала она, - да». «А ну давай, - шепнул капитан Кроу, - у

меня тут все давно готово».

Девушка рассмеялась, и, открыв один голубой глаз, сказала: «Да уж я чувствую, мне

матушка говорила, что это у вас семейное». Она перевернулась на бок, и, раздвинув ноги,

сладко застонала. «А что, - поинтересовался Ник, прижимая ее к себе поближе, - твоя

матушка с моим отцом…»

Девушка рассмеялась сквозь зубы. «И с сэром Фрэнсисом тоже, и вообще – со всеми.

Работа такая у нас, знаешь ли»

Ник легко перевернул ее и улыбнулся: «Я чувствую, мы мистеру Берри сегодня кровать

доломаем. Ну, ничего, новую мебель купит».

Девушка откинула голову назад и шепнула: «Следующим летом буду тебя ждать, капитан

Кроу».

- Как только сойду на берег, сразу к тебе, - пообещал Ник, и, почувствовав, как обнимают его

спину стройные ноги, успел подумать: «Все же дома и шлюхи слаще».

Потом, он, в одной рубашке и бриджах, зевая, с растрепанными волосами, босиком,

спустился вниз, в пивную. Время было обеденное и мистер Берри, бывший кок «Святой

Марии», разливал эль.

Ник облокотился на деревянную, вытертую до блеска стойку, и сказал: «Мистер Берри, вы

бы мне с собой наверх поднос собрали, а? Ну там сыра, мяса, пару бутылок вина. А то я

боюсь, - юноша усмехнулся, - до вечера оттуда не выйду, а на закате и отплывать уже».

Берри посмотрел в лазоревые глаза капитана Кроу и ворчливо рассмеялся: «Они такие, да,

что мать ее, что эта – захочешь, а не оторвешься. Ладно, погоди, сейчас, что-то народ

валить стал, возьми пока – Берри передал ему, бутылку бургундского вина, и добавил: «Для

джентльменов держу, понятное дело».

Ник почесал локоны темного каштана и замер с подносом в руках – вся таверна вдруг

затихла, и люди стали подниматься со своих мест, глядя на дверь.

Отец наклонил голову, и, сбросив с мощных плеч плащ, - кто-то его тут же подхватил, -

шагнул в зал.

«Мистер Берри, рад вас видеть, - коротко сказал он. «Всем выпивку за мой счет». Таверна

огласилась приветственными криками, а отец, подойдя к Нику, забрал у него поднос и

осмотрел с ног до головы.

- Ну, да, двадцать два года, - усмехнулся Ворон, - доживешь до моих лет, они тебе сами все

приносить будут. Собирайся, шлюпка ждет.

Он проводил сына глазами, и, повернувшись к хозяину таверны, спросил: «Как у вас с ромом,

мистер Берри? И с женевером?»

- Все есть, сэр Стивен, - ответил Берри. «На «Святую Марию» отправить?»

- Да, - распорядился Ворон, передавая ему золото. «И сейчас мне стаканчик налейте, а то,

кажется, придется мне капитана Кроу подождать немного».

- Мистер Майкл, я слышал, священником стал? – спросил Берри, открывая бутылку рома.

- Учится еще, - коротко ответил Ворон.

- Ну да, - вздохнул Берри, - он и тогда еще, шести лет от роду, каждый вечер вставал на

колени, - они ж у меня в чулане спали, - крестился и говорил: «Упокой, Господи, душу, мамы

моей, дай ей приют в обители райской».

Ворон помолчал, и, допив стакан, поставив его на стойку, сказал: «Сэра Уолтера из тюрьмы

выпускают».

- Ну, слава Богу, - Берри плеснул еще рома в стакан, - теперь бы он еще на моря вернулся.

Сэр Фрэнсис там, вы теперь тоже собрались – все хорошо будет».

- Спасибо, мистер Берри, - тихо ответил Степан, и, завидев сына, велел: «Шпагу давай».