Andrew - o c24ec28d571a6d65

- Я хочу, конечно, - ухмыльнулся брат и крикнул: «Мама! Я сегодня сам вел шлюпку!»

После того, как прочли молитву и служанки, неслышно двигаясь, стали убирать со стола,

Тео, посмотрев на детей, велела: «А теперь всем отдыхать, видите, какая жаркая зима в

этом году!»

Дэниел собрал хлебные крошки и, подойдя к большой клетке, кинул их попугаю – снежно-

белому, с желтым хохолком и мощным клювом. Птица, висевшая вниз головой на жердочке,

приоткрыла глаз, и, перевернувшись, хлопнув крыльями, закричала: «Куэрво! Куэрво!».

- Хоть бы раз он что-нибудь другое сказал, - в сердцах проговорил Себастьян.

- Ну, - заметила Тео, рассматривая свои отполированные ногти, - попугай, которого ты снял с

расстрелянного английского корабля, вряд ли станет кричать: «Король Филипп!», дорогой

мой.

Он примирительно улыбнулся, и, когда дети вышли из столовой – огромной, с мраморным

полом и выходящими на океан окнами, шепнул жене: «Я сейчас».

Себастьян остановился на пороге опочивальни, посмотрев на ее стройную спину. Темные

локоны были распущены, по-домашнему. Он вдохнул запах цветов, которые стояли в

серебряных вазах вдоль стен, и застыл – ее длинные, смуглые пальцы вытащили из

шкатулки с драгоценностями медвежий клык на простом, кожаном шнурке. Жена повертела

его и, чуть вздохнув, положила обратно – в сверкающие россыпи изумрудов и сапфиров.

Один раз, через несколько недель после венчания, Себастьян попытался его выбросить –

жена, застав его над шкатулкой, холодно сказала: «Если ты хоть раз прикоснешься к этой

вещи, то можешь раз и навсегда забыть дорогу ко мне в постель».

Вискайно нашарил в кармане подарок, и, подождав, пока Тео захлопнет шкатулку, тихо

подошел к ней. «Смотри, что мне привезли, - сказал он, застегивая на высокой, стройной

шее ожерелье, - это из Индии, к твоему новому платью будет хорошо».

Тео посмотрела на ограненную, оправленную в золото бирюзу и вдруг вспомнила те колечки

из Персии, что дарил им отчим, когда они еще были детьми, на Москве. Она положила руку

на свой крест – маленький, играющий алмазами, и ласково сказала: «Спасибо, милый».

- Можно? – спросил Себастьян, целуя ее плечо. «Пожалуйста, Тео?».

Она кивнула, и, подождав, пока он расшнурует корсет, встав, потянувшись, услышала, как ее

пышные юбки с шуршанием падают на устеленный коврами пол. Муж опустился на колени, и

она, схватившись рукой за резной столбик кровати, раздвинув ноги, застонала.

-Господи, как я тебя люблю, - сказал потом Себастьян ей на ухо, зарывшись лицом в ее

мягкие волосы, чувствуя, как содрогается ее тело, - как я тебя люблю, Тео!

Жена нашла его руку, - левую, ту на которой не было большого пальца, и прижалась губами

к шраму.

Они дремали, лежа в обнимку под прохладным, шелковым одеялом, когда в дверь чуть

постучали, и раздался робкий голос служанки: «Сеньор, простите, тут прислали от

губернатора, говорят – срочно».

- Лежи, ради Бога, - велел Вискайно, одеваясь, - лежи, отдыхай. Я быстро.

- Что случилось? – она обеспокоенно поднялась, придерживая шелк на груди.

-Ерунда какая-нибудь, наверняка – он пристегнул шпагу и поцеловал вишневые губы, - не

бойся, англичане еще ни разу ни атаковали Акапулько, и не сделают этого, пока я жив.

Муж ушел, а Тео все сидела, завернувшись в шелк, смотря на искусно вытканные шпалеры,

что закрывали стену. Усмехнувшись, она шепнула: «Пока ты жив, да», и, прикрыв зеленые

глаза, вытянулась на постели.

-Как интересно, - протянул Вискайно, рассматривая бумаги. Человек, что стоял перед ним,

был высокий, темноволосый, с глазами, лазоревыми, как небо. Он еще раз повторил, -

терпеливо, на изысканном кастильском наречии: «Сеньор Себастьян, губернатор Новой

Гранады лично, при мне, написал и запечатал это письмо».

- И он просит послать ему планы обороны побережья, - Вискайно усмехнулся. «А где,

говорите, это было?»

- В Санта-Фе-де Богота, где же еще? – удивленно сказал человек. «Вот мой патент от

губернатора, - он протянул лист бумаги, украшенный печатями, - в котором он назначает

меня своим доверенным гонцом».

-Документы хорошие, - сказал ему отец, - поэтому не рискуй попусту. И шпагу, ради Бога, не

тащи туда – он ее видел, там, на острове, - красивое лицо отца помрачнело, - он ее узнает.

Понял?

Ник кивнул, и, только оказавшись в своей каюте, на «Желании», посмотрев на шпагу, что

висела на стене, махнув рукой, сказал себе: «Да забыл он ее уже давно, а с простой к нему