Andrew - o c24ec28d571a6d65

Ник покраснел: «Что такое?»

- Ничего, - усмехнулся отец, и, отстегнув свою, протянул ее сыну. «Поменяемся, вот что. Эта,

- он нежно погладил эфес, - у меня еще со времен корабля моего первого, «Клариссы», я

тогда младше тебя был».

- Спасибо, папа, - потрясенно сказал Ник и вдруг вспомнил, давнее, детское. Их с Майклом

перевели наверх, на мачты, и он, ранним утром, выйдя на палубу, увидел отца. «Святая

Мария» медленно дрейфовала под легким западным ветром, было тихо, и отец стоял у

румпеля, подняв голову, следя за белой, стройной птицей, что вилась вокруг корабля. Лучи

рассвета играли на эфесе его шпаги, и Ник зажмурился – таким ярким было это сияние.

Отец тогда обернулся, и, улыбнувшись, сказал: «Видишь, это к счастью – альбатрос».

Ворон повертел в руках шпагу сына, и кисло заметил: «Легкая она, для меня, ну да ладно.

Ну, что стоишь, пошли. Всего хорошего, мистер Берри, следующим летом увидимся».

- Попутного ветра, капитаны! – крикнул Берри им вслед.

Степан посмотрел на аккуратные дома, что окружали гавань, на чистый булыжник под

ногами и, косо глянув на красивое лицо Ника, сказал: «Ну, я надеюсь, ты осторожен, как я

тебя и учил».

Сын покраснел и ответил, куда-то в сторону: «Не дурак же я».

- Хотелось бы верить, - вздохнул Ворон и, помахав рукой матросам, что сидели в шлюпке,

стал спускаться к морю.

- Я тебя высажу, - обернулся он к сыну, - а потом уже к себе поеду. Теперь смотри – погода

хорошая, ветер, как по заказу. Я не хочу, чтобы ты отставал, - мало ли что, - поэтому буду

идти на половинных парусах.

Увидимся с сэром Фрэнсисом в назначенном месте, а потом уже будем думать – кто куда.

Картахену мы раньше следующей весны все равно не атакуем – у нас сейчас мало кораблей

там, надо ждать, пока остальные подтянутся.

Ник кивнул. Отец испытующе посмотрел на него и спросил: «Ты когда с Кавендишем ходил,

на суше работал?»

- Да, как раз в той самой Картахене, - ответил Ник. «В Панаме, в Мексике».

- Отлично, - пробормотал Ворон и подтолкнул его: «Ну, вон тебе трап выбросили. Иди,

держись у меня в кильватере. Если разбросает штормом – место встречи ты знаешь».

Он посмотрел на то, как юноша ловко карабкается вверх и, улыбнувшись, велел матросам:

«А теперь быстрее домой, а то я что-то соскучился».

Ворон поставил шкатулку с письмами на стол и сказал первому помощнику: «Давайте,

мистер Гринвилль, я первую вахту сегодня постою, все же давно я этого не делал, хоть мне

отсюда до Нового Света дорога наизусть знакома – но все же».

Гринвилль улыбнулся и осторожно спросил: «Сэр Стивен, тут команда спрашивает – вы

надолго на моря вернулись?».

- Если повезет, мистер Гринвилль, то я надеюсь тут умереть, - хохотнул Ворон и, не

оглядываясь, стал подниматься по темному, узкому трапу наверх - в свежий ветер и сияние

заката.

Якорные цепи загремели, он положил руку на румпель, и сказал: «Ну, с Богом». Паруса

медленно поднимались, «Святая Мария» чуть заскрипела, и Ворон с радостью

почувствовал, как подчиняется ему корабль. «Вот все бы так слушались, - усмехнулся он, и,

обернувшись, увидел, как «Желание» становится ему в кильватер.

-Молодец мальчик, - подумал Степан. Гавань удалялась от них, и, смотря на ласковое,

поблескивающее золотом, море, он прошептал:

Выходящие на кораблях в море, работники на водах великих,

Те видели творения Господа, и чудеса Его в пучинах:

И воззвали они к Господу в беде своей, и Он из бедствия их вывел.

Сменил бурю тишиною, успокоил волны.

Радовались они покою, тому, что привел Он их к цели желанной.

«Святая Мария» и «Желание» шли на юго-запад, туда, где солнце уже опускалось за

горизонт – пока их белые паруса не слились с медленно темнеющим небом.

Пролог

Мексика, январь 1594 года

Высокий, стройный, русоволосый мальчик положил шлюпку в галфвинд и, озабоченно

оглянувшись, спросил: «Папа, я все правильно делаю?»

Вискайно, сидя на корме, посмотрел, как играют бронзой на солнце волосы сына, и, ласково

ответил: «Ну конечно, Дэниел, вот так и держи ее, и мы пришвартуемся там же, откуда

уходили».

В зеленовато-голубых глазах ребенка заиграли искорки смеха и Дэниел сказал: «Жалко, что

мы уезжаем. Тут красиво, - он поглядел на белые, с черепичными крышами домики

Акапулько, на колокольню кафедрального собора и спросил: «А как там, в Картахене?».

-Там южнее, - рассмеялся Вискайно, - и еще жарче. «И тут Тихий океан, а там