Andrew - o c24ec28d571a6d65

акушерку, и мы все будем тобой гордиться, и отец твой тоже!»

- Конечно, - нежно сказал Степан и обнял дочь, сидевшую рядом.

После завтрака женщины пошли разбирать вещи Мирьям, а дон Исаак, закрыв дверь в

столовую, сел, и тихо сказал: «Я не хотел при жене, она до сих пор…, плачет иногда, хоть

почти десять лет прошло. Вы же были там, да? Нам Эстер сказала, что его убили мгновенно.

Он ведь не страдал?

- Не страдал, - ответил Степан, вспомнив фонтан крови, брызнувший из простреленной

глазницы Мендеса. «Не страдал, дон Исаак».

Кардозо вздохнул и, помолчал, проговорил: «Я только жалею, что его без нашей земли

похоронили. У вас есть она, рав Авраам? Или дать вам с собой?»

- Есть, - Степан на мгновение закрыл глаза, представив маленький холщовый мешочек.

«Спасибо, дон Исаак».

Уже в передней Мирьям бросилась ему на шею, - отчаянно, и прошептала: «Папа, милый,

береги себя, пожалуйста, возвращайся ко мне!».

- Следующим летом, - весело сказал Степан. «Приедем с Ником и будем тебя катать на

лодке, пока твоя морская болезнь окончательно не пройдет!»

Дочь рассмеялась, стирая слезы со щек, и поцеловала его – нежно.

- Ты иди, - велел Степан Марфе, когда они уже стояли у ворот усадьбы. «Я встречусь кое с

кем, и потом сам лошадь заберу, не буду тебя беспокоить. Присматривай за Мирьям,

ладно?».

- Да хранит тебя Господь, Степа, - вдруг, почти неслышно, проговорила Марфа. «Да хранит

тебя Господь». Она еще постояла на обочине, глядя на его жесткую, прямую, в черном

камзоле спину, а потом он скрылся в полуденной толчее и Марфа, пробормотав: «Ну, не

помешает» - перекрестила его, - напоследок.

- А что ты собираешься пить на корабле? – поинтересовался Джон, глядя на то, как Степан

открывает пиво.

-Женевер и ром, - усмехнулся Ворон. «Ты не думай, у меня и в те времена они всегда на

борту были, а уж сейчас – тем более».

- Так, - Джон проглотил устрицу и одобрительно заметил: «Тридцать лет сюда хожу, и ни

одной испорченной не попадалось. Сначала о делах. Твой старый знакомец Себастьян

Вискайно жив и здоров.

Степан побледнел и процедил: «Ну, это ненадолго».

- Был бы очень рад, если бы это получилось, - Джон заказал еще бутылку вина, и, поймав

взгляд Ворона, рассмеялся: «Если бы ты видел, как покойный король Генрих пил, ты бы так

на меня не смотрел.

- Так вот, о Вискайно – он сейчас в Акапулько, женат, двое детей. Ну, это то, что я знаю. На

западном побережье Мексики, у меня никого нет, и очень жаль – именно туда приходят

галеоны из Манилы. Ходят слухи, что Вискайно там очень отличился, и король Филипп

решил послать его в Картахену – организовывать оборону города на случай нашего

нападения.

- Которое, уж поверь мне, состоится, - Ворон поднял бровь . «Там, конечно, не так много

золота, как в Веракрусе на складах, но тоже достаточно, чтобы порадовать ее Величество.

Ну и головой капитана Вискайно тоже».

- Ты там за сыном следи, - внезапно сказал разведчик. «Он у тебя молодой мальчик, горячий

еще, мало ли что».

- Прослежу, - пообещал Степан и, вытерев пальцы салфеткой, потребовал: «Давай шпагу

мою».

Джон протянул ему клинок и Ворон, рассматривая высеченных на эфесе наяд и кентавров,

спросил: «А откуда ты знал, что я понравился Белле?».

- Вспомнил..., - пробормотал разведчик. «Служанка ее, Пепита, на меня работала. Она тогда

вернулась в опочивальню, легла на кровать и сказала: «Пепа, я только что встретила

мужчину, за которым готова пойти на край света».

- Хорошо, - Степан взял салфетку и протер эфес. «А что она мне понравилась?»

- Я же видел твой взгляд там, в кабаке портовом, - рассмеялся Джон.

-Нику отдам, - сказал Степан, пристегивая шпагу. «А себе найду простую, без, - он

улыбнулся, - мифических созданий.

- Я могу сразу ее в Плимут отправить, - предложил Джон.

-Нет, она мне еще тут понадобится, - ответил Ворон. «А вот шкатулку можешь туда

посылать, впрочем, погоди, - он откинул крышку и порылся в письмах, - вот это я должен

вернуть.

- А остальные? – удивился разведчик.

-Остальные некому возвращать, - тихо ответил Ворон, пряча под камзол сложенный,

выцветший листок бумаги, исписанный мелким, изящным почерком.

-Стивен, - Джон внезапно побледнел.

Ворон встал и, наклонившись к его уху, прошептал: «Пусть это станет еще одной вещью,

которую ты забыл, хорошо?»

Джон кивнул, и нарочито спокойно спросил: «У тебя ведь еще одно дело в Лондоне осталось,