Andrew - o c24ec28d571a6d65

сделает. Нужен Испанец. Нечего ему торчать в Мадриде, пусть возвращается сюда, это уже

безопасно. С королем Филиппом мы уж как-нибудь по-другому разберемся. А Испанца,

учитывая его позицию в ордене, вполне могут посадить в трибунал святой инквизиции, что

будет судить Фагота. Вот и славно».

- И еще, - Джон помолчал, - мне нужна будет лодка. На рассвете. Ты же еще водишь дружбу

с контрабандистами?

- Вожу, - согласился хозяин.

- В Триест, - велел Джон. «А то там, - он махнул рукой на запад, - так просто будет не

выбраться. Через Вену будет легче».

- Хорошо, - хозяин чуть похлопал его по плечу. «Как сын?».

- Справляется, - Джон помолчал.

- Я тебе сардин дам, - хозяин увидел, как Джон хочет что-то сказать, и прервал его:

«Поедите, когда будет время. Они свежие, с луком и кедровыми орешками, как ты любишь».

«Тридцать лет я его знаю, - вдруг подумал Джон, глядя на то, как хозяин укладывает рыбу в

холщовую салфетку. «Господи, мы все старики уже».

- Жалко, что ты уезжаешь, - сказал мужчина, передавая ему сверток. «А то я тут венчаться

затеял».

- Тебе сколько лет? – сварливо поинтересовался разведчик.

- Шестьдесят, - хозяин усмехнулся. «Там дитя уже скоро на свет появится, хотелось, чтобы

его родители были женаты, сам понимаешь».

- Да, - Джон улыбнулся, - ну ладно, следующим годом вернусь, покажешь ребенка-то.

Он шел обратно в Сан-Поло и, вдруг, приостановился – тучи разметало ветром, и луна

висела прямо над горизонтом, над крышами домов – огромная, бледная. Джон, глядя на

темные, причудливые пятна, что покрывали ее поверхность, хмыкнул: «О бесконечности

Вселенной и мирах, так же его книга называлась? Так. Конечно, он прав».

Он вдохнул запах жареных сардин и только сейчас понял, что со времени обеда у дожа уже

успел проголодаться.

Девочка спала, положив нежную щеку на книгу. Джордано отложил рукопись, и посмотрел на

дочку. «Она на меня похожа, - подумал он. Дочка была некрасивая, но миленькая, со

смуглым, живым лицом, которое сейчас, во сне, чуть улыбалось. Рыженькие кудряшки

разметались по рваной простыне. Джордано подоткнул плащ, которым была укрыта девочка,

и вдруг вспомнил другой подвал – далеко отсюда, в Виттенберге.

Он тогда спустился по скользкой от изморози лестнице, и несколько мгновений просто стоял,

глядя на нежную, белую шею Констанцы. Золотистые косы, что спускались из-под чепца,

падали на прикрытые простым, серым платьем плечи. Она очинила перо и продолжала

переписывать, - аккуратно, медленно. На скамейке, рядом с ней, лежал сверток с шитьем, -

она, видно, с утра ходила к заказчицам.

Джордано поставил корзинку с едой на пол, и, держа в руке бутылку вина, наклонился:

«Итак, тем самым мы можем совершенно точно сказать, что наша планета является центром

обитаемого мира, который обращается вокруг нее, - перевел он с листа, и, рассмеявшись,

вынул перо из рук жены. «Брось эту чушь, - велел Джордано.

- Мне через три дня надо рукопись отдать, автор – профессор университетский, -

запротестовала Констанца.

- Ах, профессор, - Джордано поднял бровь. «Ну, тогда кто я такой, чтобы с ним спорить?».

- Садись, - Констанца сняла со стола бумаги. «Суп теплый, и даже на мясе, я костей купила

задешево». Она, наконец, заметила бутылку и стоящую на полу корзину.

- Что? – она вскинула голубовато-серые, обрамленные темными ресницами глаза.

- Говоря о профессорах, - Джордано открыл вино, - перед тобой сидит один из них.

Философии, правда. Два года буду читать здесь курс по Аристотелю».

Констанца ахнула и бросилась ему на шею. Уже приникнув к его губам, она отстранилась и

озабоченно спросила: «А ты можешь? Ну, об Аристотеле».

- Я, - ответил Джордано, поднимая ее на руки, - могу все. Ну, давай ты еще раз в этом

убедишься.

- Давай, - Констанца забрала у него вино, и, отпив, шепнула: «А я с прошлой ночи уже и

позабыла».

Он усмехнулся и снял нагар со свечи. «А потом, через месяц, она пришла ко мне в кабинет, -

мы тогда уже переехали в хорошие комнаты, - села на ручку кресла и горестно вздохнула:

«Ну, какая же я дура, Джордано. Я думала, что тогда, - она покраснела, - можно было, и

ошиблась. Но ты не волнуйся, я все устрою».

- Ничего ты устраивать не будешь, - жестко сказал он и потянул Констанцу к себе на колени.

Она потерлась щекой о его плечо и спросила, робко: «Ты уверен?».

- Более чем, - ответил он ласково и шепнул, положив руку ей на живот: «Спасибо тебе,