Unknown - ХЕЛЕН СИНГЕР КАПЛАН

динамику его личности. Между тем до последнего времени научное исследование

глухонемых детей очень сильно отставало от запросов, предъявляемых к нему

воспитанием глухонемого ребенка и его обучением речи. Препятствием на пути

научного исследования обычно являлось отсутствие речи у такого ребенка, его

немота. Она создавала стену между говорящим учителем и немым учеником, между

исследователем и объектом его изучения. Сравнительно недавно разработан ряд

приемов и методов, с помощью которых удалось парализовать это препятствие и

установить основные закономерности, управляющие развитием глухонемого ребенка.

Я. К. Цвейфель, к книге которого мы предпосылаем эти строки, попытался

систематически и популярно изложить основные результаты педагогических и

психологических исследований, посвященных глухонемому ребенку. Автор везде

исходит как из собственного бога того опыта, так и из современного состояния

того или иного вопроса в науке. Он излагает все основные методы обучения

глухонемого ребенка устной речи, разбирая положительные и отрицательные стороны

этих методов. Он касается таких главных проблем су рдопедагогики, как

общественно-политическое, политехническое, физическое и художественное

воспитание глухонемого ребенка. Цвейфель касается и его психологической

характеристики, излагая общепринятые методы определения интеллектуального

развития и одаренности глухонемых детей.

Вся работа проникнута основной идеей: только через труд и речь, только через

социальное воспитание в самом истинном и глубоком смысле слова глухонемой

ребенок может действительно преодолеть препятствия, стоящие на пути его

развития, и включиться в кач естве полноценного участника в общественную жизнь.

В оценке глухонемого ребенка и его возможностей большинство исследователей до

сих пор стоят на ложном пути. В качестве иллюстрации можем привести основной

вывод, к которому приходит Р. Линднер, автор наиболее полного и систематического

исследования интеллектуального развития глухонемого и слышащего ребенка. Автор

исходит из того, что глухонемой лишь с небольшим ограни чением показывает нам

человеческий генотип, развивающийся исключительно под природными влияниями"

Глухонемой, по словам Линднера, являет образец натурального человека.

Вместе с выпадением речи, утверждает автор, глухонемой существенно ограничен

в смысле влияния на него людей. Развитие его наследственных задатков зависит от

предметов, которые он видит и осязает. Это состояние глухонемого похоже на

состояние человека, который не имеет никаких традиций, никогда не обучался,

которого мы называем обычно примитивным. Правда, глухонемого ребенка окружает

множество совершенно других предметов, чем примитивного человека, и притом

глухонемого окружают не только предметы пр ироды, но и предметы культуры. Но

последние говорят с ним на том же самом языке, что и предметы природы. Предметы

культуры без разъяснений действуют как природные предметы.

Таким образом, глухонемой ребенок рассматривается Линднером как существо,

стоящее на первобытной ступени человеческого развития, на грани человеческого

существования, на самом пороге истории, как существо, из-за недостатка речи

лишенное вовсе культурн ого развития.

Подводя итог своим исследованиям, автор подтверждает старые воззрения

философов, полученные ими чисто умозрительным путем, например взгляды И. Г.

Гердера, И. Канта, А. Шопенгауэра и других относительно того, что дети, лишенные

речи, т. е. глухонемые д ети, должны рассматриваться как человекообразные

животные, не способные к разумной деятельности, не могущие никогда достигнуть

чего-либо большего, чем орангутаны или слоны, имеющие разум только в потенций,

но не в действительности.

Сравнивая интеллектуальное развитие глухонемых детей с интеллектуальными

реакциями человекообразных обезьян (известные исследования В. Келера), Линднер

приходит к выводу, что его работа позволяет представить в новом свете старое

положение философов, г ласящее, что глухонемой ребенок без обучения обречен

оставаться на ступени животного существования. Как известно, Келер устанавливает

два момента, в которых видит существенное отличие между интеллектом антропоидной

обезьяны и умом самого примитивного человека: во-первых, отсутствие речи и,