User - o bdf4013bc3250c39

- Значит, суд неизбежен? – подстерегла его Зина на оговорке.

- Я выразился фигурально, так сказать, в силу буквы закона, - поспешив

сгладить напряженность, Максим Вадимович заговорил несколько быстрее

обычного. – В вашем случае, думаю, смогу помочь подследственному на

самом раннем этапе следствия. И одна оговорка: внесенная сумма не

предполагает ее возвращения ни в каком случае. Вам понятно?

Повисло недолгое молчание.

«Неужели перегнул?» - испугался Максим Вадимович.

- Хороша, я согласна, - после недолгого молчания подарила собеседница. –

Скажите, завтра в восемь утра вы сможете быть в отделении милиции, где

содержится задержанный? Там же я и деньги вам передам.

- Меня это вполне устраивает, - ответил Максим Вадимович. – Говорите

адрес…

Так и получилось, что когда наутро Добрякова вызвали к следователю,

адвокат был на месте и присутствовал при возбуждении уголовного дела. Его

душу приятно грела кругленькая сумма, переданная ему Зиной незадолго до

знакомства с подследственным.

265

* * *

Эта сумма, впрочем, согревала душу не одному только Максиму Вадимовичу.

Как залог того, что все обойдется, деньги, переданные Зиной адвокату,

успокаивали и саму Зину, и пока они с Добряковым ехали несколько

остановок в автобусе, она окончательно утвердилась во мнении, что вскоре, через самое непродолжительное время, дело будет переквалифицировано и

Егор отделается минимальным наказанием – в виде домашнего ареста или

чего-нибудь столь же условного.

- Теперь главное – слушай меня, - наставляла она Добрякова, когда они

вышли из автобуса и направлялись к универсаму. – Будешь сидеть дома. И

тихо, чтобы соседушка твой тебя чего доброго не увидел и не услышал. А то

явится к следователю и станет возмущаться.

- Но мне ведь все равно придется выходить, - возразил Добряков. – Каждый

день надо в ментовку мотаться.

- Да, ты прав, - согласилась Зина и озадаченно пожала плечами. Но тут же

нашла выход: - А чего мудрить-то? Живи-ка у меня все время, пока эта

волынка будет тянуться. А если что надо будет – я схожу, ключики мне дашь.

Ну, мало ли – одежду какую, вещи. Как смотришь?

- Спасибо тебе, - Добряков и сам обрадовался такому оптимальному решению

вопроса. – И за адвоката спасибо. Сколько я тебе должен-то буду?

- В жизнь не расплатишься, - лукаво улыбнулась Зина. – А потому лучше

давай закроем этот вопрос и никогда не станем его поднимать. Уговор?

- Но ты ведь потратилась… - нудил он.

- А по-твоему, следовало бы тебя в беде бросить? – Зина остановилась и

посмотрела ему в глаза. – Слушай, у меня, можно сказать, нет близких людей.

266

Родители умерли, сын один – но тот, надо полагать, все равно когда-нибудь

женится и станет отрезанным ломтем. Скажу откровенно – ты мне нравишься

и мне бы хотелось видеть в тебе друга, близкого человека. А потому и

относиться к тебе хочу соответственно. Впрочем, тебе решать. То, что я

заплатила адвокату, вовсе не значит, что я покупаю твою дружбу. Можешь

отказаться, если не нравится. Ну так как? – она еще раз пристально

посмотрела на него и долго не отводила взгляда, ожидая ответа.

- Если ты это серьезно, - растерянно улыбнулся Добряков, - то я, конечно, согласен. У меня, в общем-то, тоже нет близких.

- Отец с матерью живы? – спросила она.

- Живы, - кивнул он, - но они далеко, в Сибири.

- Давно не был у них?

- У-у, - протянул он.

- Ясно. Надо будет съездить.

- Но у меня… - замялся он.

- Знаю, нет денег. Это поправимо. Поедем вместе. Дорогу оплачиваю. В

качестве близкого друга. Идет? – и она еще раз лукаво посмотрела на него.

- Да я хоть сегодня. Давно собирался. И родители рады будут, - зачастил он. –

Но ты так говоришь, будто это , - он сделал паузу, - будто оно уже позади…

- Считай, что позади! – отмахнулась Зина. – Это такие ушлые ребята, что

самого черта оправдают. Только денежек им подкидывай!

- Сколько же ты дала ему все-таки? – не унимался Добряков.

267

- Я, кажется, сказала – ни слова об этом! – Зина попыталась сделать суровое

лицо, но суровости не вышло, и лицо расплылось в широкой улыбке.

- Дала сколько дала, - уже мягче сказала она. – Не обидится, я думаю. Твое

дело теперь меня слушаться. Сейчас придем, обговорим все как следует.

Они уже входили в магазин….

За столом у Зины, после двух выпитых стопок, речь зашла о наиболее

безопасном маршруте, которым Добрякову следовало ходить к следователю.