User - o bdf4013bc3250c39

подмигнула ему.

- Опять друг! Не успела с прежним разбрыкаться, уже новый друг!

Добряков удивленно посмотрел на Зину.

164

«Еще один Испугай, что ли?» - подумал он.

Она, перехватив его взгляд, укоризненно бросила сыну:

- Ну что ты чушь несешь! – и, обратившись к Добрякову, уточнила: - Он

неправду говорит, хочет нас поссорить. Ты ведь неправду говоришь, да, Витя?

– а сама, не останавливаясь, откупоривала бутылку водки и выставляла на

стол две ограненные миниатюрные стопки.

- Садись, сейчас все расскажу, - она кивнула Добрякову на стул и сама

уселась напротив. – А ему ты не верь, врет он все. Выйди вон! – истерично, надрывно крикнула она на Витю, и сын, пожав плечами, развернулся и

обронил вполголоса:

- Да хоть ужритесь тут в усмерть, мне плевать! Надоело! – и вышел из кухни.

Через несколько секунд хлопнула дверь в его комнату.

- Давай, - подняла стопку Зина.

Добряков чокнулся с ней, выдохнул и опрокинул всю стопку в рот. Крякнул, выдохнул, закусил давешним салатом и спросил:

- Ну, из-за чего кипеж-то поднялся?

- У-ух! Хорошо! – разомлела Зина. Добряков и сам почувствовал, как после

выпитой водки его повело уже конкретно и основательно.

- Давно не пила водку, - прожевывая закуску, говорила Зина. – Все пиво

какое-то. Сколько денег на него уходит, а толку ноль. Вот что надо пить.

Добряков кивнул непослушной головой и, преодолевая накативший морок,

повторил:

- Чего бушевали-то?

На Зину, наоборот, выпитое подействовало ободряюще. Ее щеки разгорелись, заплаканные глаза просохли, и через пару минут перед Добряковым уже

165

сидела прежняя Зина. Он, однако, это вряд ли заметил, поскольку явно и

целеустремленно пытался попасть носом в сложенные на столе руки.

- Эй, ты чего расслабился? – толкнула его Зина. – Нет, я еще не договорила.

Мы должны выработать совместную стар… стре… стратегию!..

- Я слуш-ш… - приподняв голову, промямлил Добряков.

- Закури и слушай.

Через силу он выпрямился и закурил. Сигарета и впрямь немного оживила

его. Смахивая пепел в пепельницу, но попадая почему-то в салат, он силился

смотреть прямо на Зину, но взгляд постоянно падал вниз, на стол. Так, мотая

головой сверху вниз, он и внимал рассказу Зины, отдававшемуся в его мозгу

глухой, тяжелой канонадой.

- Только ты ушел в магазин, позвонила Светка, ну, та подружка, про которую

я тебе говорила. «Все, говорит, Зинка, пропали твои денежки!» Меня как

молния расшибла. Чего, говорю, такое? А она: так, мол, и так, на имущество

твоего «Социального заказа», будь он проклят, наложен арест, а на ворюг на

этих заведено уголовное дело, чтоб им умереть и не встать. Та что, говорит, Зинка, плакали твои денежки! Она у меня вообще баба доброжелательная,

никогда в беде не оставит. Я, как услышала, обомлела вся. «Точно, -

спрашиваю, - знаешь?» А она: «Точнее некуда, по телику показывали!» Меня

в дрожь, думаю, с ума сойду. И тебя нет, как на грех! Все, думаю, не доживу, пока он явится. А тут еще Витька вернулся и давай на меня орать: зачем, мол, снова напилась? Я уже не выдержала – нервы на пределе, - наорала на него.

Он на меня, и пошло-поехало. Слава богу, ты пришел… С этим полегче…

Она налила еще стопку, выпила, закурила.

- Ну, чего молчишь-то? – еще раз толкнула она Добрякова.

Тот поднял осоловелые глаза, покачал головой, икнув, пробурчал:

166

- Непорядок!

- Ишь ведь, непорядок! – взвилась она. – Я, можно сказать, чуть не рехнулась

тут, а он – «непорядок». Непорядок еще ничего, мы все к непорядку

привыкли. А тут полный облом, крах, смерть! А он – «непорядок»… Э, да я

вижу, ты совсем в ауте. Стратегию вырабатывать когда будем?

- Стра… выбра… - бормотал невнятное Добряков, зарывшись головой в

скрещенные на столе руки.

- Витя! – закричала Зина.

На кухню вошел сын.

- Помоги-ка перенести его на диван в гостиной, пусть человек отдохнет

немного… И не смотри на меня так. Ты знаешь, у меня беда. Образуется все –

в рот не возьму, ты знаешь. Подхватывай его под левую руку, я справа…

Они перетащили Добрякова на диван, накрыли пледом. Витя вернулся в свою

комнату, Зина на кухню. И долго еще, пока водки не осталось совсем не

донышке бутылки, она все бранила и костерила «проклятых жлобов», куря

сигарету за сигаретой и развалившись на диванчике кухонного «уголка». А

потом, когда потянувшаяся за очередной стопкой рука бессильно упала на

стол, Зина и сама медленно сползла вниз, улеглась на диванчике, закрыла