User - i dfee46a8588517f8

О Т А

вниманию императрицы и государя» .

Чтобы покончить с утверждением Штюрмера о якобы непри­частности Распутина к министерским назначениям, укажем еще на двух министров, которые действительно получили свои посты без санкции последнего. Одним из них был Д. С. Шуваев, сменивший Поливанова и пробывший в должности военного министра с 17 марта 1916 по 1 января 1917 г., другим — А. Ф. Трепов, ставший преемником Штюрмера, а до этого занимавший пост министра путей сообщения, который он получил после отставки Рухлова.

Собственно против Шуваева как такового царица и «Друг» вначале настроены не были. Он их не устраивал только потому, что перебежал дорогу их собственному кандидату — М. А. Беляеву. Поэтому, когда царь 10 марта сообщил: «Наконец-то... нашел за­местителя (в смыслё преемника.— А. А.) для Поливанова — это Шуваев, которому я могу вполне доверять», царица на это известие отреагировала осторожно: «Я много думала б Шуваеве и сомне­ваюсь, способен ли он занимать такое место и сумеет ли выступать в Думе (так, как нужно с ее точки зрения.— А. А.) » 277. Когда Ни­колай И заверил ее в письме от 14 марта, что «добрый, старый Шу­ваев как раз подходящий человек на должность военного минист­ра», так как «он честен, вполне предан, нисколько не боится

Думы и знает все ошибки и недостатки этих комитетов» 278, Алек­сандра Федоровна (а следовательно, и «Друг») была более или менее успокоена.

Однако, когда выяснилось, что Шуваев отказывается выпол­нять просьбы императрицы как незаконные, а также принимать Распутина и уволил с должности помощника военного министра Беляева 279, позиция Александры Федоровны определилась твердо: Шуваева уволить, а на его место назначить Беляева. «Положи­тельно я думаю, что Беляев был бы на месте, а Шув[аев] более пригоден для улажения продов [ольственного] вопроса, так как он прекрасно поставил дела интендантства»,— писала она 17 августа 1916 г. 280

Следует отметить, что в данном случае царица, характеризуя Шуваева, была в общем права. Он действительно не годился на роль военного министра. Правда, Беляев подходил к этой роли еще меньше, но это уже был другой вопрос. До своего назначения на министерский пост Шуваев в течение ряда лет был главным интендантом военного министра, а с декабря 1915 г. главным поле­вым интендантом и действительно очень хорошо проявил себя в этом качестве. Более того, он оказался совершенно честным чело­веком, жившим исключительно на жалованье. На фоне возглавлен­ного им ведомства, где коррупция порой принимала легендарные размеры, он поистине казался белой вороной.

Но к должности военного министра ни по образованию, ни по способностям Шуваев совершенно не годился. Как мы помним, его кандидатура была подсунута царю лейб-медиком Федоровым и Ниловым, которые руководствовались исключительно личной не­приязнью к Поливанову. У всех в ставке, писал Шавельский, в том числе и у Алексеева, назначение Шуваева вызвало «искреннее изумление» 281. Даже в кабинете Штюрмера это назначение «про­извело на всех самое удручающее впечатление» 282.

Когда 15 марта Поливанова уволили, показывал Милюков, на его место был «назначен, к общему недоумению, еще один кан­дидат ниже уровня и ниже элементарного требования — Шуваев... Шуваев очень почтенный человек, его деятельность по интендант­ству всегда вызывала наше сочувствие... Но в качестве военного министра мне совершенно было ясно, что он совершенно не на месте. Человек слишком элементарных понятий и психологии и со слишком малым знанием. Его председательствование в осо­бом совещании (по обороне.— А. А.) производило жалкое, сме­хотворное впечатление» 283.

Увольнение Шуваева последовало 3 января 1917 г., но, разуме­ется, не по тем соображениям, которые привел Милюков.

Что касается назначения Трепова вместо Штюрмера, то оно явилось следствием известной растерянности не только царя, но и царицы и Распутина, возникшей в связи с известными выступле­ниями в Думе в начале ноября 1916 г. Попытки спасти Штюрмера на посту премьера окончились безуспешно, и надо было срочно его заменить, причем таким человеком, который взял бы на себя

задачу как-то поладить с Думой, не меняя при этом реакционного курса. Подходящего кандидата не оказалось, и царю пришлось ос­тановить свой выбор на Трепове, пользовавшемся репутацией твердого человека и к тому же единомышленника Штюрмера в Государственном совете. Даже царица в какой-то мере понимала неизбежность этого назначения, которое, однако, и ею и царем мыслилось как сугубо временное. 7 ноября Александра Федоровна, ссылаясь на мнение «Друга» и Протопопова, предлагала царю от­править Штюрмера в трехнедельный отпуск, а после того как Дума в декабре будет распущена, он сможет вернуться. На эти же три недели обязанности премьера придется возложить на Трепова, хотя она так и не может осилить своего нерасположения к нему 284. Такое же нерасположение испытывал к Трепову и царь. Обстоя­тельства заставили изменить этот план. Буквально с первого же дня назначения Трепова главой правительства императрица пове­ла против него самую ожесточенную кампанию, особенно когда уз­нала, что Трепов обусловил свое согласие на премьерство от­ставкой Протопопова и удалением Распутина.