User - i dfee46a8588517f8

посредник» — Вырубова. Лишь тогда, узнав, что Вырубова убе­дила царицу, «старец» высказывался открыто. «Таким образом, Распутин,— делал вывод автор,— действует только наверняка, хорошо понимая, что если его указание хотя бы однажды будет отвергнуто, он утратит значение оракула, советы коего обяза­тельны». «Без ее (Вырубовой.— А. А.) непосредственного участия и деятельной помощи Распутин, невзирая на все свое влияние, достичь ничего не мог». Непосредственные сношения с царицей «были чрезвычайно редки» — «старец» тонко понимал, что частое общение только ослабит или уничтожит его авторитет 47.

Представляется весьма сомнительным, указывал автор в дру­гом месте, чтобы Распутин, «невзирая на все свое влияние», мог бы «заставить царицу отказаться от осуществления какого-либо намерения, которое она горячо желала бы исполнить».

Основной вывод Гурко относительно воздействия «старца» на императрицу сводился к следующему: «Влияние Распутина на ца­рицу в вопросах государственных построено было главным обра­зом на том, что и он и его клика умела внушить Александре Фе­доровне сознание, что она одна способна отстоять самодержавную власть русского царя, которую сама, по всей вероятности, этого не сознавая, она стремилась фактически присвоить себе». Он и Выру­бова стремились так подсказать ей своих кандидатов в министры, как будто это ее собственные кандидатуры 48.

Одна из «распутинок» баронесса Икскуль-Гиллебанд также указывала, что Распутин «очень оберегал свое влияние, боясь его утратить, и уклонялся от просьб, в которых он лично не был заинте­ресован по той или другой причине. Он предпочитал, не утруждая высочайших и эксплуатируя свою репутацию всемогущего, обра­щаться непосредственно к «министрам», хорошо зная, что ни один из них не захочет сделаться его врагом. В качестве примера она приводит рассказ журналиста Г. П. Сазонова, большого друга и поклонника Распутина, о его попытках при помощи «старца» вер­нуть к власти Витте, которого сам Распутин очень уважал и це­нил, но которого ненавидел царь 49. Сазонов не раз заводил с Распутиным разговор в пользу опального сановника. Последний «утверждал, что часто говорил о нем с государем и „мамашей", но не мог превзойти их недоброжелательство к С. Ю. Витте. Но осо­бенно и не настаивал, в чем, впрочем, он сознавался в интимном кружке. Как всегда, он боялся настаивать на том, что было непри­ятно государю и государыне» 50.

На тот же пример с Витте ссылается и Гурко 51.

Эту же тему очень охотно развивал и флигель-адъютант царя Мордвинов. Да, признает он, Распутин влиял на царицу, а та — на царя, но «только тогда эти настояния могли иметь видимый ус­пех, когда они совпадали с давно продуманными, без всякого рас­путинского влияния, с личными мнениями государя... Государь, повторяю это слово настойчиво, не любил, чтобы им руководили другие, в особенности когда он знал, что об этих воображаемых влияниях говорят». «Он соглашался только с теми мнениями (ца-

рицы.— А. А),— писал Мордвинов в другом месте,— которые не противоречили его собственным» 52. В том же духе писали и дру­гие апологеты царской четы.

Обращает на себя внимание, что один и тот же довод приво­дится в прямо противоположных целях. Первые два автора, Гур­ко и Икскуль-Гиллебанд, проводят мысль о всесилии Распутина, которое он обеспечивал гибкой тактикой, преимущественно кос­венно, исходя из учета особенностей характера и мировоззрения своих августейших подопечных. Мордвинов же пытается доказать обратный тезис — поскольку Распутин действовал не прямо и предлагал только те кандидатуры и меры, которые устраивали царскую чету, никакого серьезного влияния на ее решения и дей­ствия он не оказывал.

Спустя полвека Е. Д. Черменский полностью присоединился к точке зрения Мордвинова. Мнение «многих буржуазных истори­ков» о том, что Распутин был «всемогущим фаворитом», «некоро­нованным действительным правителем России», определявшим якобы все поступки и политику последних Романовых, мнение, «из­вестную дань» которому «отдали и некоторые советские историки» (М. Н. Покровский, В. П. Семенников, А. Л. Сидоров, Я. Темкин), не более как легенда. На самом деле, «вследствие своей феноме­нальной необразованности» Распутин «никакой политики не делал и не мог делать». «Обычно Распутин лишь искусно вторил отзы­вам царя и царицы о намечаемых ими кандидатах». В доказатель­ство приводится пример с Витте. «Английский историк Н. Фрэнк- ленд прав,— пишет Е. Д. Черменский,— заявляя, что советы Рас­путина были „отражением того, что уже было в голове царицы... Он не формировал ее мнений'*». Более того, все обстояло как раз наоборот — не ставленники «старца» зависели от него, а он, Рас­путин, был всего лишь «удобным орудием» в руках князя Мещер­ского, А. Н. Хвостова, Б. В. Штюрмера, П. Г. Курлова, А. Д. Про­топопова и др. м