User - i dfee46a8588517f8

С. 208—214.

Программа Союза русского народа перед Февральской революцией // Красный архив. 1927. Т. 20. С. 242— 244.

ЦГАОР СССР. Ф. 627. On. 1. Ед. хр. 8. Л. 1 — 17.

Некий П. Веселов, горячий почи­татель «Нового времени» и М. О. Мень­шикова, писал последнему в сен­тябре 1915 г.: «Нет более „Нового времени". Вот болезненный крик,

вырывающийся из уст русских лю­дей. Вместо кадетской газеты 3-го сорта лучше прямо выписывать

„Речь" и „Биржевку" Колокол",

я знаю, продался за 60 000 руб., „Новое время", вероятно, дороже, но участь их одна: позор, гибель и забвение» и т. д. (ЦГАОР СССР. Ф. 102. Оп. 265. 1915 г.

Ед. хр. 1030. Л. 1359). В цирку­ляре от имени саратовского сове­щания, предназначенном «только для руководителей монархических организаций и правых деятелей», Тиханович-Савицкий в разделе, ха­рактеризующем печать, указывал: «Перевертни (перешедшие в левый лагерь): „Новое время", „Вечернее время", „Колокол" и отчасти „Свет"» (Союз русского народа... С. 333).

В письме от 11 декабря 1915 г. Шульгин писал жене: «Как приятно было бы, если бы глупые правые были так же умны, как кадеты, и старались бы восстановить свое первородство работой для войны... Но они не могут этого понять и пор­тят общее дело» (ЦГАОР СССР. Ф. 102. Оп. 265. 1915 г. Ед. хр. 1040. Л. 2209).

Гурко В. И. Царь и царица. Париж, Б. г. С. 99.

Падение царского режима. Т. 2. С. 428.

Гурко В. И. Указ. соч. С. 56, 57.

Родзянко М. В. Крушение импе­рии // Архив русской революции. Берлин, 1926. Т. 17. С. 167.

Мосолов А. Указ. соч. С. 99.

161Переписка. Т. 5. С. 221.

165Там же. С. 228.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Монархия Романовых правила страной 300 лет. Рухнула она в течение недели. Едва ли не на другой день, ошеломленные молниеносностью и легкостью исчезновения с лица земли режима, который еще так недавно казался несокрушимым, участники и свидетели событий стали искать причины, объясняющие этот феномен.

Быстрее всех ответ нашел Милюков: революция, утверждал он, произошла потому, что народ хотел довести войну до победы, а Николай II, правительство, «верхи» оказались главным препят­ствием на пути к достижению этой великой цели. Назначение этой версии лежит на поверхности: она должна была работать на ло­зунг доведения войны до победы. Милюков-историк здесь был полностью оттеснен Милюковым-политиком, одержимым идеей завершения «исторической» задачи России — овладения Констан­тинополем и проливами. Эта теория была хороша еще тем, что одним росчерком пера превращала контрреволюционную Думу в руководителя совершившейся революции. Даже на склоне жиз­ни, когда настаивать на этой идее в свете уже имевшейся огромной литературы и документов по Февральской революции было просто нелепо, Милюков с упорством Катона продолжал на ней настаи­вать. «Мы (?) знали,— писал он, что старое правительство было свергнуто ввиду его неспособности довести войну „до победного конца". Именно эта неспособность обеспечила содействие вождей армии при совершении переворота членами Государственной ду­мы» 1.

Однако это «мы» было весьма условным даже в кадетской сре­де. Барон Нольде писал: «Царствовала концепция Милюкова: революция была сделана, чтобы успешно завершить войну,— один из наивнейших самообманов этой богатой всякими фикциями эпохи». К числу не поддавшихся этому самообману он причисляет также Набокова, Аджемова и Винавера, которые вместе с ним «в недрах кадетского Центрального комитета» пытались доказать Милюкову иллюзорность его концепции, но «столкнулись с самым упорным сопротивлением» лидера партии и его сторонников 2.

Говоря о кадетском самообмане, Нольде имел в виду подлинное настроение народа — его нежелание продолжать чуждую ему вой-

ну. Но с научной точки зрения самообман в концепции Милюкова состоял в том, что она, во-первых, была идеалистической, а во-вто­рых, полностью отрицала совершившуюся революцию как конеч­ный итог всего предшествующего многолетнего развития страны. Согласно Милюкову, все дело было в негодных людях; окажись на их месте другие, годные, и никакой революции не было бы. О том, что сама эта негодность была не случайной, а закономер­ной, итогом-длительных процессов, происходивших в недрах само­державного строя, Милюков, изменяя себе как историку, вопроса не ставил.

Даже Маклаков, осмысливая прошедшее, делал шаг вперед по сравнению с лидером кадетской партии. Размышляя над причинами несостоявшегося дворцового переворота, который, «может быть (!) мог спасти положение», Маклаков, говоря о заговорщиках и их колебаниях, указывал на одну из причин та­ких колебаний, которая «ясна». Причина эта состояла в том, что «династия была обречена» даже в случае успешности переворота. «При Павле 1-м,— пояснял он,— было ясно, к кому после него перейдет русский престол». Но у Николая II фактически не было пригодных преемников. Для этой роли не годился ни «маленький, больной» наследник, ни Михаил, ни другие претенденты, поэтому «спасти династию было трудно даже переворотом» 3. Это уже был в какой-то мере исторический подход, хотя причину гибели монар­хии Маклаков усматривал лишь в физическом, умственном и мо­ральном вырождении династии, а не в вырождении, изжитости самого режима.