User - i dfee46a8588517f8

Тем не менее, несмотря на такой дружный отпор, не кто иной, как сам Постоянный совет, уговорил непримиримо настроенное большинство съезда проголосовать за некоторые поправки к уста­ву, которые представляли определенные уступки черниговскому дворянству 39. Секрет состоял в том, что не только последнее, но и еще несколько дворянских обществ дали понять, что они могут выйти из организации, если Постоянный совет откажется проявлять гибкость по вопросу о своих прерогативах.

Выпад черниговцев на первый взгляд выглядит совершенно случайным и даже малопонятным. Своим правом «возвысить го­лос» совет воспользовался до этого только один раз, в 1907 г., а кооптация была сведена к минимуму.

Но если вдуматься, странного тут ничего не было. Поскольку программа «объединенного дворянства» была исключительно не­гативной — не допустить никаких реформ и стоять на страже незыблемости самодержавия, ежегодные съезды стали с утоми­тельным однообразием повторять друг друга, интерес к ним со стороны дворянства постепенно начал падать. Неизбежным след­ствием этого стало возникновение недовольства диктаторской по­литикой Постоянного совета среди некоторых губернских органи­заций, настроение которых и выразило черниговское дворянство.

Либеральный лагерь быстро подметил эти признаки упадка и начал пророчить близкий конец общедворянской организации. Однако затем он вынужден был признать, что его надежды оказа­лись сильно преувеличенными. За год с небольшим до начала войны октябристский официоз констатировал, что наряду с Думой «существует еще, так сказать, приватный парламент, обладающий большим влиянием на ход нашей государственной жизни», — «объединенное дворянство», политика которого «находит живое отражение в настроениях сфер, направляющих внутреннюю поли­тику нашего отечества» 40.

Особенно сильно это влияние в годы, предшествовавшие войне, сказывалось в вопросе о назначениях. Как свидетельствовал В. Н. Коковцов, «большей частью» назначения в Государствен­ный совет шли под «негласными влияниями» Совета объединенно­го дворянства, который провел туда «из своей среды» Бобрин­ского, Струкова, Арсеньева, Куракина, Охотникова «и немало других» 41. За несколько месяцев до начала войны два активных члена Постоянного совета — Н. Н. Янушкевич и И. Н. Ладыжен­ский — были назначены соответственно начальником генерального штаба и управляющим делами Совета министров 42.

Одиннадцатый съезд «объединенных дворян» (10—14 марта 1915 г.) — первый в условиях войны — прошел совершенно спо­койно. В унисон с Думой произносились казенно-патриотические речи, посылались телеграммы не только царю и Николаю Нико­лаевичу, но и славному соратнику Янушкевичу. С энтузиазмом обсуждались доклад о борьбе с «немецким засильем» и резолю­ция, требовавшая «обладания» проливами. Не были забыты и кровные дворянские дела — более скромные, чем проблема «Царь- града», но зато более близкие. В частности, дебатировался вопрос о положении винокуренной промышленности в связи «с прекра­щением торговли крепкими напитками». В целом съезд был пустым и заурядным. Критический час еще не наступил, а в текущей ситуации ничего не оставалось, как заниматься тривиальными словопрениями.

Весенне-летние события 1915 г. оказались переломными не только для Думы, но и для общедворянской организации. «Патрио­тическая тревога», охватившая широкие круги либеральной «об­щественности», вызвала тревогу и у Постоянного совета объеди­ненных дворянских обществ, но несколько иного свойства. Настал, по его мнению, первый из тех двух моментов, ради которого он, собственно, и был создан. Пришла очередная пора «возвысить» голос в защиту самодержавия.

Голос был «возвышен» в форме письма председателя Постоян­ного совета'А. П. Струкова на имя Горемыкина, датированного 23 августа 1915 г., т. е. днем окончательного оформления «Про­грессивного блока». Даты совпали случайно, но то, что письмо Струкова было прямой реакцией на создание блока, не подлежит сомнению. От имени совета Струков обращал внимание премьера на то, что «произносимые и передаваемые прессой во все концы страны левые речи, некоторые заключения столичных совещаний и злоупотребление печатным словом являются предвестниками новых смут с целью изменения государственного строя России. Только незыблемость основ существующего порядка в соедине­нии с твердой и единой правительственной властью в центре страны и на местах, врученной государем лучшим преданным ему и осве­домленным людям из обширного русского общества, оградит стра­ну от шатания мыслей и внутренней смуты» 43. Кого Струков и К° считали «лучшими» и наиболее «осведомленными», не требует объяснений. Пример с Янушкевичем говорит об этом достаточно красноречиво.