User - i dfee46a8588517f8

Там же. Т. 5. С. 339, 340.

Там же. Т. 1. С. 384.

Там же. Т. 5. С. 269.

Там же. Т. 4. С. 514. То, что эта идея, кажущаяся неправдоподоб­ной, не была плодом досужей вы­думки Белецкого, подтвердил Прото­попов. В одном из своих письменных показаний он сообщил, что, разби­рая бумаги оставшиеся после А. А. Хвостова, нашел в одном из ящиков его рабочего стола письмо и

проект Мануйлова, адресованный Штюрмеру, в котором речь шла о создании при председателе Совета министров «особой разведки, состоя­щей всецело в его распоряжении» (Там же. С. 55).

Там же. Т. 1. С. 288.

Там же. Т. 2. С. 256.

Там же. Т. 4. С. 488.

Предсмертная записка А. Д. Про­топопова // Голос минувшего на чужой стороне. Париж, 1926. № 2 (XV). С. 178.

Там же. С. 187, 188.

ЦГАОР СССР. Ф. ДП СЮ. 1916 г. Ед. хр. 307. Л. А. Т. 1. Л. 57, 60 об. Падение царского режима. Т. 2. С. 55.

ЦГАОР СССР. Ф. 647. On. 1. Ед. хр. 109. Л. 1—5.

Там же. Л. 1.

Падение царского режима. Т. 5.

С. 466.

Там же. Т. 1. С. 372.

Завадский С. В. Указ. соч. С. 64.

Падение царского режима. Т. 4.

С. 87, 90.

Там же. С. 489; Т. 5. С. 260—261. Там же. Т. 4. С. 84.

Там же. Т. 5. С. 247, 248.

Яхонтов А. Н. Указ. соч. С. 46. Падение царского режима. Т. 1.

С. 102.

Там же. Т. 7. С. 223.

Там же. Т. 5. С. 459.

ЦГАЛИ. Ф. 1208. On. 1. Ед. хр. 26. С. 451.

Новое время. 1916. 6 марта.

Там же. 24 дек.

Речь. 27 февр.

Там же. 1917. 4 янв.

Там же. 9 янв.

Переписка. Т. 4. С. 425; Т. 5. С. 17.

Крыжановский С. Е, Указ. соч. С. 164—176.

Бубнов А. Указ. соч. С. 195.

ЦГАЛИ. Ф. 1208. On. I. Ед. хр. 9. Л. 17—21.

8 ноября царица писала: «Я нахожу, что Григорович и Шуваев не взяли надлежащего тона в своих речах (в Думе.— А. А.), а Шуваев поступил хуже всех — он пожал ру­ку Милюкову» (Переписка. Т. 5. С. 140).

Падение царского режима. Т. 4. С. 57.

Там же. С. 380.

Там же. Т. 2. С. 431.

Там же. С. 433.

Муратов приводит следующий ха­рактерный эпизод, показательный для настроений чиновничества неза­долго до Февральской революции. На одном из совещаний подчинен­ный Муратова «рассыпался» в пох­валах Земгору. На вопрос, как сле­дует понимать подобное славословие в стенах Министерства внутренних дел, был дан ответ: «Нельзя отста­вать». На упреки Муратова со ссыл­кой на прежнюю службу, чин, со­весть и прочее чиновник заявил: «У нас совесть складная, из воли начальства мы не выходим, а по нынешним временам кто его знает, кто будет начальством...» В фев­ральские дни этот чиновник, писал далее Муратов, нацепил на себя красный бант и всех уверял, что он давно уже по убеждениям респуб­ликанец (ЦГАЛИ. Ф. 1208. On. 1. Ед. хр. 26. Л. 449 об.).

Глава третья

ТРИ ОПОРЫ

(ставка, «объединенное дворянство», ’ черносотенцы)

Названные институты — это три кита, на которые опирался царизм в исследуемый период. Именно поэтому и с этой точки зрения они объединены и исследуются вместе как составные части единого целого. Помимо того, хотя они и различны по своему происхождению и природе, их объединяло единство цели, тот факт, что они являлись политической опорой царизма. Ставка верховно­го главнокомандования, Совет объединенного дворянства и «союз­ники» — это вера, надежда, любовь последнего российского само­держца. Ставка, верилось, обеспечит военную победу, благодаря которой можно будет раз и навсегда выйти из революционного кризиса, ибо, как показывает история, ничто так сильно и эффек­тивно не противодействует революции, как победный шовинисти­ческий угар. «Объединенное дворянство» в послереволюционные годы было неизменной надеждой, как самая твердая и верная политическая опора, сторонник самого жесткого реакционно-ре­прессивного внутриполитического курса. Черносотенцы пользова­лись столь же неизменными симпатиями при дворе, поскольку там считали, что черносотенные главари обеспечат поддержку народных масс, крестьянства в первую очеррдь. Итог оказался печальным: вера сменилась горьким разочарованием, надежда была иллюзорной, и лишь любовь осталась взаимной до, конца вопреки очевидному отсутствию у черносотенцев народной под­держки.

Исследованию причин, приведших к подобному результату, и посвящена настоящая глава.

Ставка

Значение ставки именно как политической силы (военный аспект ее деятельности не рассматривается) в значительной мере выявилось уже в ходе предыдущего изложения, когда речь шла об отставке нескольких реакционных министров летом 1915 г., «ми­нистерской забастовки» и уходе с поста верховного главнокоман­дующего великого князя Николая Николаевича. Значение ставки определялось уже самими масштабами войны, поставившей под ружье миллионы людей и потребовавшей крайнего напряжения всех материальных и духовных сил страны. Благодаря огромным полномочиям, полученным верховным главнокомандующим, и ко­лоссальным ресурсам, которыми он распоряжался, ставка была фактически вторым правительством не только на театре военных действий, но и в столице. От ее позиции зависели важнейшие внутри- и внешнеполитические решения, без санкции ставки и воен­ных властей Совет министров не мог принять решений по многим жизненно важным вопросам. При определенных условиях ставка могла стать самодовлеющей политической силой, и именно это соображение, как мы видели, стало основной причиной, приведшей к отставке Николая Николаевича.