Джек Вэнс - Мэдук

Казмир нахмурился: «Короче говоря, если я обращусь в христиан- ство, ты мне скажешь, как зовут сына Сульдрун».

Отец Умфред кивнул: «В сущности, в этом и состоит мое предло- жение».

«Ты хитрый мошенник, — тон короля Казмира стал угрожающе спокойным. — Тебя когда-нибудь пытали на дыбе?»

«Нет, ваше величество».

«Твоя дерзость граничит с безрассудством! Если бы не королева Соллас, не отстающая от меня с бесконечными просьбами и упреками, ты рассказал бы все, что знаешь, сопровождая рассказ стонами и во- плями».

Отец Умфред кисло улыбнулся: «Ни в коем случае не хотел бы проявить неуважение к вашему королевскому сану, а тем более дер- зость! Я всего лишь надеялся, что мое предложение удовлетворит лю- бопытство вашего величества».

«Повторяю: тебе повезло, что тебя защищает королева! Какова процедура обращения в христианство?»

«Это всего лишь крещение — достаточно произнести несколько слов ектеньи».

«Гм. М-да. Пустяк, конечно», — размышлял король Казмир. Через несколько секунд он резко произнес: «Ничто не изменится ни на йоту! Если успех вскружит тебе голову, не снести тебе головы! Ты не бу- дешь контролировать церковные денежные средства — все суммы бу- дут поступать в королевскую казну и выплачиваться из королевской казны, а римские папы не получат ни гроша! Это понятно?»

«Государь, такая система существенно затруднит управление де- лами!» — протестующе проблеял жрец.

«Но такая система необходима, чтобы архиепископ не становился вором. У меня в Лионессе не будет толпы бродячих монахов, слетаю- щихся, как мухи на падаль, при одном упоминании о возможности полакомиться и разжиться за государственный счет. Таких бездельни- ков будут пороть и продавать в рабство, чтобы они занимались полез- ным трудом».

«Ваше величество! — в отчаянии закричал Умфред. — Иные бро- дячие монахи — святые высшего ранга! Они несут благую весть в са- мые удаленные уголки мира!»

«Пусть убираются в свои удаленные уголки без промедления — в Тормуз или в Скорн или в Татарские степи! Но в Лионессе чтоб духу их не было — никаких жирных задниц, никаких потных тонзур, по- нятно?»

Отец Умфред тяжело вздохнул: «Вынужден согласиться — мы сделаем все, что можем».

«Радуйся, жрец! — мрачно сказал Казмир. — Сегодня тебе повез- ло. Ты заключил сделку и спас свою драгоценную шкуру от дыбы! А теперь говори все, что знаешь».

«Мои сведения нуждаются в подтверждении, — без запинки ото- звался священник. — Вы получите их завтра, сразу после церемонии крещения».

Король Казмир молча повернулся и ушел к себе в апартаменты.

На следующий день, в полдень, Казмир явился в небольшую ча- совню королевы. Он молча стоял, пока отец Умфред опрыскивал его святой водой и елейно произносил фразы по-латыни. Затем, повторяя слова за Умфредом, король пробормотал «Отче наш» и несколько от- рывков из ектеньи. В завершение отец Умфред схватил крест и, высо- ко поднимая символ веры над головой, приблизился к королю: «Опустись на колени, брат Казмир! В смирении, преисполнившись востор- том, поцелуй крест и посвяти жизнь благочестивым деяниям и про- славлению Церкви!»

«Придержи язык, жрец! — спокойно обронил Казмир. — Терпеть не могу самонадеянных дураков». Посмотрев по сторонам, он сделал широкий повелительный жест рукой, обращаясь ко всем свидетелям церемонии: «Оставьте нас!»

В часовне остались только Казмир, священник и королева Соллас. Король повернулся к супруге: «Дражайшая королева, было бы лучше, если бы на этот раз ты тоже удалилась».

Соллас громко фыркнула. Напряженно выпрямившись, она про- маршировала из часовни, всем видом выражая оскорбленное достоин- ство.

Король Казмир повернулся к жрецу: «А теперь рассказывай все, что обещал! Если это ложь или какие-нибудь глупости, ты проведешь остаток дней в темнице».

«Ваше величество, да будет вам известна вся истина! Давным- давно волны вынесли на берег молодого принца, почти утопленника — на пляж под садом вашей дочери Сульдрун. Его звали Эйлас, те- перь он — король Тройсинета и прочих земель. Сульдрун родила ему сына. Чтобы спасти ребенка, она отдала его кормилице; родители кор- милицы укрыли его в Тантревальском лесу. Там этого сына, по имени Друн, феи подменили своей девочкой, которую вы нарекли именем Мэдук. Эйласа бросили в темницу, но он бежал — каким образом, мне неизвестно. Теперь он страстно вас ненавидит. Сын его, принц Друн, также не испытывает к вам теплых чувств».

Казмир слушал — челюсть его слегка отвисла. Слова священника поразили его больше, чем он ожидал. Король пробормотал: «Я думал об этом, но этого не может быть! Его сыну должно быть столько же лет, сколько Мэдук!»