Память сердца

Уполномоченный по делам религий не мог войти в монастырь, не прочитав уставной молитвы: вратарник, старец монах Аввакум 101, был непреклонен. А отец Алипий, пряча улыбку в усы, оправдывался перед рассерженным начальством: «Ну, что я с этими дураками сделаю?» Он любил этих старых, умудрённых свыше монахов, и сам следовал их мудрой простоте, обезоруживающей гордыню.

Отец Иоанн благоговел перед братией монастыря и видел в них уже здесь, на земле, небесных жителей. Часто в беседах с посетителями приводил назидательные примеры из их жизни, показывая, как здесь сейчас зримо совершается подвиг спасения, и ничто не мешает людям жить в Боге.

Вскоре после прихода в обитель отец Иоанн серьёзно заболел, силы покинули его, он пожелтел и таял на глазах. Его пособоровали и причащали ежедневно, но улучшения не наступало. Монастырь молился о болящем. В один из самых критических дней навестить батюшку пришёл отец наместник. Ударив посохом по полу и пристально вглядываясь в больного, он произнёс: «Ты что, отец Иоанн, умирать собрался? Нет, дорогой, ты нам ещё нужен. Нет, нет, не умрёшь. Поживёшь, потрудишься».

А вечером батюшка уловил за дверью келии какое-то движение. В дверь легонько постучали, и он, собрав все силы, ответил: «Войдите». Прошло некоторое время, пока искали ключ, пока неумело орудовали им в замочной скважине. Наконец открылась дверь, и батюшка увидел большой образ Царицы Небесной, входящий в его келию. Это была икона «Взыскание погибших». Батюшка был потрясён. Больше он ничего и никого не видел от избытка переполнивших его чувств.

Позднее отцу Иоанну объяснили, что икону привезли ему в дар из Касимова. Она из разорённого женского монастыря была спрятана в домике монахини, которая ежедневно прочитывала перед ней акафист. Умирая, монахиня завещала икону Матери Божией «Взыскание погибших» 102отцу Иоанну.

Всё вместе – посещение Царицы Небесной и со властью сказанное слово отца наместника – возымело действие. Больной начал поправляться и скоро был уже в строю.

А икона Матери Божией «Взыскание погибших» ознаменовала свой приход в монастырь ещё одним чудом.

Под праздник в честь этого образа, 17 февраля, в Сретенском храме была торжественная служба. Икона Матери Божией стояла в центре храма. Служба завершилась, уже читали Первый час, когда из-под пола в храм начали врываться клубы дыма. Внизу, под Сретенским храмом, хранились бочки с краской, и тлевшие промасленные тряпки воспламенились. Случись это даже на полчаса позднее, когда все ушли бы из храма, пожар был бы неминуем. Так Матерь Божия спасла обитель от беды.

Жизнь шла заведённым в монастыре порядком, время отсчитывало седмицы. После недели служб начиналась неделя исповеди, потом молебнов, потом панихид. Общение с кающимися на исповеди органично переходило к молебнам – к общению со святыми и испрашиванию их предстательства за живых. Потом, что полюбилось особенно, молились в пещерах об усопших. И Божия благодать стирала грань земной и небесной жизни. Молящиеся буквально бегали за порхающим с кадилом по пещерам батюшкой, и каждый ощущал рядом с собой своих родных и близких, отшедших в вечность.

Каждое своё служение отец Иоанн непременно предварял беседой, касаясь в ней и дневного Евангелия, и апостольского послания. Но самое главное и удивительное в этих кратких беседах было то, что в них батюшка отвечал на вопросы, которые таились в душах стоящих перед ним людей.

В 1970 году серьёзно заболел братский духовник монастыря Божий старец архимандрит Афиноген 103, ему шёл восемьдесят девятый год. Отец наместник решил облегчить его подвиг и назначить духовником отца Иоанна. Но тут случилось непредвиденное, обычно послушный батюшка решительно и категорично отказался принять на себя это послушание. Отец Алипий пытался его уговаривать, но «нашла коса на камень». Не мог отец Иоанн при живом и таком опытном духовнике заступить на его место. И тогда отец наместник прибег к наказанию ослушника. Он лишил отца Иоанна всех послушаний вообще, заявив: «Отца Иоанна ничем не нагружать, пусть только в трапезную ходит».

И потекли дни душевного томления, оказалось очень тяжело выйти из колеи общей монастырской жизни, чувствовать свою отчуждённость от общего дела. А народ всё ехал и ехал и искал встреч со своим духовником-наставником. Потихоньку батюшка стал выходить к приезжим. И не раз из окна дома наместника раздавался зычный голос отца Алипия: «А куда это Иван пошёл?» Но постепенно интонации голоса менялись, извещая о прощении провинившегося. Отец Афиноген тем временем поправился и вернулся к своим духовническим обязанностям. Только почаще стал он благословлять отца Иоанна провести братскую исповедь, и тот с любовью шёл исполнить благословение отца Афиногена, который до конца своих дней оставался братским духовником. А отец Иоанн продолжал нести своё основное послушание седьмичного иеромонаха.