Память сердца

Сразу по окончании Литургии начинался приём. В алтаре решались вопросы с приезжим духовенством, на клиросе ждали своей череды присные, приехавшие с батюшками, в храме ожидали местные прихожане и приезжие паломники. Батюшка выходил из храма в окружении множества людей, когда время подходило к обеду. Но и на улице подбегали запоздалые вопрошатели и любопытные, чьё внимание привлекала собравшаяся толпа. И любопытные, полюбопытствовав, обретали в центре толпы сначала внимательного слушателя, а в будущем и духовного отца.

Прикоснувшись однажды к феномену Божественной любви, явленному в отце Иоанне, люди возвращались к нему, чтобы опять и опять почувствовать близость Божию, открывшуюся им в общении с батюшкой.

Очень скоро за отцом Иоанном закрепилась меткая характеристика «скорый поезд со всеми остановками». Ходил он очень своеобразно, не ходил, а скользил, как светлый луч, неуловимо, плавно и быстро. Если он был ограничен во времени каким-то послушанием и пробегал мимо протянутых к нему за благословением рук, то тогда пастырская совесть его не была спокойна. И, пробежав, он частенько так же быстро возвращался и скороговоркой спрашивал: «Ну, что у тебя там?» А поскольку ждать объяснений, с чем подошёл человек, было некогда, батюшка начинал сразу отвечать на незаданный ему вопрос. В эти минуты он, сам того не желая, выдавал своё сакраментальное ведение о человеке и его жизни.

Добравшись до своей келии только со звоном колокола к обеду, он буквально сбрасывал клобук и мантию и убегал. После обеда путь от трапезной до келии длился не менее часа, и опять в толпе. А в келии его уже ждали посетители, на вечер же назначался приём отъезжающих в этот день. И так ежедневно. Не день, не месяц, а из года в год, пока Господь давал силы. В своей феноменальной памяти батюшка долго-долго хранил имена тех, кто к нему обращался, и обо всех молился.

Молился ночью, а сколько спал – об этом умалчивал. Он умалчивал о себе, но советы в отношении продолжительности ночного отдыха были определёнными. Монашествующим батюшка рекомендовал придерживаться правила преподобного Серафима Саровского– спать семь часов: три часа до полуночи с девяти до двенадцати и один час после полуночи (часы до полуночи идут за два часа). У самого же него частенько приём посетителей продолжался далеко за полночь.

Утром, если не было праздника, после братского молебна батюшка вставал к жертвеннику, и, по его свидетельству, толпы людей, старые и молодые, юные и младенцы, тесня друг друга, проходили перед ним. Шли семьями, соединяясь в большие группы по городам и весям, шли и те, кто только вчера попросил его молитвенной помощи в своих скорбях, и те, с кем не прерывалось общение многие годы. Батюшке не нужны были записки, он воочию видел тех, о ком воссылал свои моления и прошения Богу, вынимал и вынимал частички о всех. Он поспешал, как и проходящие перед ним, чтобы всех помянуть до Херувимской песни, омыть их грехи в Чаше Жизни и тем помочь, облегчить тяготы и скорби.

Позднее, когда силы стали убывать, батюшка свидетельствовал: «Вот я на службы теперь хожу редко, больше дома молюсь, но и в этом много ценного, никто не отвлекает меня от молитвы посторонними разговорами. Ну а как поминать начну, тут уж вся келия наполняется людьми: и живущими, и отшедшими, и все живы, и все толпятся и спешат, напоминая о себе и своих родных».

Люди, чувствуя реальную помощь Божию по молитвам отца Иоанна, оставались около него навсегда, получая уроки о жизни в Боге и о Божьей любви, которая обильно изливалась на них через батюшку.

Первые восемь лет пребывания в монастыре, при наместнике отце Алипии, батюшка определял такими словами: «Страх Божий и любовь к Богу были путеводителями насельников в жизни». Давлению извне, которое осуществляла богоборческая власть, противостояла братия монастыря вместе со своим наместником. Собранные в обитель по зову Божию, все они прошли сквозь тяжкие жизненные испытания кто войной, кто заточением и изгнанием, а некоторые в буквальном смысле скитались по горам и ущельям земли 95. И все они, подобно древним отцам, мужеством веры побеждали неверие и творили правду, с терпением проходили предлежащее им поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса 96. Многие из насельников зримо являли плоды праведности. Схиархимандрит Пимен 97, архимандрит Иероним 98, архимандрит Серафим 99, иеродиакон Анатолий 100светили миру своей верой, терпением и кротостью. Наместник архимандрит Алипий, по определению святого старца Симеона, «глазастый, зубастый, когтястый», стоял на страже монастыря и монашеской жизни. Молитвами братии, мужеством и неустрашимостью отца наместника монастырь выстоял в лютую годину новых гонений, в начале 1960-х. Господь связал занесённую над монастырём карающую руку безбожников.