Антихрист

В объем истины входит и слово, и мысль, и вещь, и первообраз вещи. Каждая более высокая ступень здесь является мерой для более низкой: мысль для слова, вещь для мысли, первообраз для вещи. Настоящую, глубинную истину мы имеем только тогда, когда наше слово соответствует первообразу вещи, когда этот первообраз выражается нашим словом и выражается нашим бытием. Иначе говоря, когда наше слово, наша мысль и наше бытие измериваются божественным первообразом и когда между ними обретается соответствие, тогда мы и имеем настоящую и окончательную истину. Потому истина в своем глубинном смысле есть сам Бог. Сам Бог есть подлинная и высочайшая мера истинности.

И здесь перед нами раскрываются глубины лжи. Ложь не только опровержение мысли словом: это только моральная ложь, имеющая ничтожное значение в существовании человека. Ложь также не есть опровержение вещи мыслью: это логическая ложь, более значительная, ибо скрывает в себе отрицание действительности. Это уже онтологическая ложь, самая опасная, ибо в ней таится отрицание Бога. Здесь мы лжем своим бытием, отбрасываем свой божественный первообраз и тем самым отбрасываем самого Бога, ибо сам Бог наш Оригинал. Таким образом мы отделяем свое бытие от его Творца, не позволяем измерять его Богом и потому увековечиваем его в своей фактичности. Заблудшее, испорченное и безнравственное бытие здесь становится последним пристанищем, за которым уже нет ничего более высокого. Его фактичность находится на самой вершине, которую ни сам лжец не переступает, ни другому не' разрешает переступить. В этом смысле ложь есть само отрицание Бога. Для кого факт есть высшая норма и мера, для того Бога нет. Потому всякий лжец вместе и безбожник — не в смысле теоретического атеизма, но экзистенциального отрицания Бога. Теоретически он может и не отрицать Бога. Умом он может Его признать и верить в Него. Однако, оставаясь в фактичности своей действительности, лжец отметает Бога своим бытием и потому опровергает Его более глубоко, нежели любой теоретический атеист. И это самая действительная и самая глубокая ложь. Это ложь не словом и даже не мыслью, но самим бытием. Ложь — обезбоженность в самом глубоком смысле этого слова. Вот потому Христос назвал дьявола лжецом и отцом лжи (ср.: Ин. 8, 44), ибо тот своим бытием как раз и опровергает Бога, хотя верит в Него и дрожит.

Здесь как раз самые глубокие корни того, почему дух лжи подлинный род антихриста. Ложь не является созданием страсти или слабости. Истина и отрицание ее есть чисто духовные вещи. Кто лжет, тот выбирает не истину, ибо он ее опровергает. Если в человеке начинает господствовать дух лжи, он превращает человека не в обыкновенного преступника, который в любой момент может поддаться своей слабости или пороку, но в антихриста, ибо привязывает его к фактичности этой действительности и не позволяет ему признать Бога, живущего над ней. Христос первым попадает в это отрицание, ибо Он есть истина, ибо через Него и в Нем все сотворено. Он — наивысшая мера бытия и тем самым сама Истина. Потому дух лжи и восстает в первую очередь против Христа. Он приводит человека в ряды сторонников зверя и включает его в борьбу против всего, что божественно. Последовательно — этот дух в Царстве Христовом наиболее опасен, ибо он превращает сторонников Христа не в досмотрщиков, не осмеливающихся поднять глаза на алтарь, но в фарисеев, гордящихся своими достоинствами даже перед лицом Господа. А между фарисеем и антихристом только внешнее различие. Фарисей — антихрист в маске; без маски — антихрист. Путь фарисея в общество зверя весьма прям. Нужны лишь условия, и всякий фарисей в Царстве Христовом превратится в антихриста. Надо только поставить его между действительностью и Христом: он всегда выберет действительность и отвергнет Христа, как это он сделал две тысячи лет тому назад и как делает сейчас и во все времена истории. Если в повести Соловьева большинство представителей всех трех конфессий поднимаются и усаживаются у трона антихриста, то только потому, что действительность для них — это все, что они изолгали своим бытием, когда были поставлены перед выбором: права пап, археологический музей и институт Священного Писания, с одной стороны, и Христос — с другой. Права, музей и институт были для них действительностью и потому завершением бытия. Между тем Христос представлялся им только мечтой, прекрасной, привлекательной, но только мечтой, которую нельзя ставить выше действительности, тем более если эта последняя в той или иной степени связана с угрозой для самой их жизни. Потому они с криками «gratias agiraus» и сели у трона антихриста. Это происходит постоянно и будет происходить до самого конца истории, ибо дух лжи таится в каждом — во всех, и все находятся под этой угрозой. Дух лжи искусил Иуду преклониться перед действительностью и выдать Христа в руки иудеев. Дух лжи соблазнил Петра преклониться перед той же действительностью и публично отречься от Христа. Дух лжи вызвал ересь, расколы, религиозные войны, преследования, ибо он даже вождей поставил на колени перед действительностью, вместо того чтобы поставить на колени перед престолом Господа. Дух лжи привел и соловьевского Аполлония к трону антихриста и предложил его на службу зверю. Аполлоний был наследником Иуды. Потому он пришел к императору и, как когда‑то его предтеча, сказал ему: «Что мне дашь, если я своими знамениями и чудесами соблазню людей и отверну их от твоего соперника — Христа?» Император дал ему пышный титул, власть канцлера, роскошь, и Аполлоний служил земному властелину. Вместо того чтобы служить Христу, он начал служить антихристу. И так дело обстоит со всеми антихристами — всех веков и народов. Они рождены во лжи и во лжи действуют. Дух лжи их источник и живитель их деятельности.