Антихрист

Переводы на русский язык: Великий Инквизитор (фрагмент) //Наука и религия. 1990. №11 —12; Воскрешение Каина//Ступени. СПб., 1992. №4.

Литература о нем: Гирнюс К. Социальная философия Мацейна//И лайве. 1970. №74 (США); Свердполас А. А. Мацейна о философии и родном языке//Сетинас. Вильнюс, 1990. №8 (налит, яз.).

Перевод осуществлен по изданию: Антанас Мацейна. Тайна подлости//Мацейна А. Соч. Τ. III. Изд. Минтис. Вильнюс, 1990 (на лит. яз.). Автор готовил книгу к 50–летию смерти В. Соловьева. Позже текст был переработан и издан на немецком (1955) и литовском (1963) языках.

Перевод, библиографии, заметка и примечания Т. Ф. Мацейнене

Миф об антихристе, сложившись на ранних стадию развития христианства, пройдет затем через многие века европейской и русской истории, культуры, искусства, науки. Он будет постоянно наполняться новым содержанием, сближаться с реальными историческими личностями и событиями, обмирщаться и социализироваться, приобретет вид некоей универсалии, которой будут охотно пользоваться не только религия, но и многие философские системы (особенно в своей философии истории), историческая наука, этика, искусство. Этот миф, как будет показано далее, действительно обладает огромным универсальным потенциалом, он и сегодня предстает как вечно творящийся.

Рожденный древними из некоей познавательной тоски («что впереди? каков смысл мира? есть ли конец истории? как будет изживаться зло в мире? долго ли будет длиться ниспадение человека в бездну греха, лжи, насилия и лицемерия? возможно ли на земле единое государство во главе с единым правителем и каковы сроки его существования? чем закончится вечная борьба добра и зла?»), миф об антихристе на долгие столетия станет предведением для человечества и, как дамоклов меч, будет внушать ему постоянную мистическую тревогу.

В русской истории и литературе резко выделяются три эпохи актуализации мифа об антихристе, эпохи смутные, нестабильные, переходные. Первая актуализация — эпоха раскола XVII‑XVIII вв., вторая — эпоха конца XIX — начала XX в., третью актуализацию мы переживаем сегодня, когда кажется, что наступили последние времена и в мире царят войны, насилие и всеобщая мерзость запустения, хлебопашец покинул землю, а в человеке навсегда поселились злонравие и злоречие, нечестие и сребролюбие. Современная литература очень чутко уловила этот сдвиг, точнее, провал нашего бытия в эсхатологическое состояние в «Пожаре» В. Распутина, «Печальном детективе» В. Астафьева, «Плахе» Ч. Айтматова. Очевидно, что и в ближайшем будущем в нашей литературе эсхатологическая проблематика и эсхатологические настроения будут ее отличительными знаками.

В реальной жизни и в реальной истории во все эпохи актуализации мифа об антихристе происходит резкий рост эсхатологических настроений, они начинают занимать ведущее место не только у верующих христиан, но и у атеистов, и людей без веры.

Долгое время миф об антихристе в русской и европейской истории существовал только как христианско–богословское учение и не распространялся на светские области культуры и искусства. К средневековью сложилась традиция, по которой отцы церкви, крупные богословы обязательно писали многочисленные «Слова» или «Толкования» о пришествии антихриста, кончине мира и втором пришествии Христа [400], а светские писатели этим почти не занимались. Примечательно, что в истории русской светской литературы первое упоминание об антихристе содержится в «Повести временных лет» в записи за 1071 год, где есть рассказ о двух волхвах, верующих в антихриста [401].

В России эта традиция была резко поколеблена в эпоху раскола, когда миф об антихристе стал не только христианско–богословским, но был перенесен на современную жизнь, современных исторических и духовных деятелей, на само государство. Этим мифом раскольники критиковали современное государство и его устои: оно для них — «царство антихриста», цари Алексей Михайлович и Петр I, Никон, епископы, преследующие раскольников, тоже «антихристы». Впервые именно у раскольников сформировалось и утвердилось собственно эсхатблогическое мировосприятие, согласно которому в мир уже пришел антихрист [402]. У расколоучителей (протопопа Аввакума, А. Денисова, дьякона Федора, С. Иванова, М. Вышатина и др.) во многом новая концепция антихриста прямо противопоставлена традиционному взгляду православной церкви на антихриста. Если традиционное богословие, опираясь на Библию, заявляло, что о дне и часе прихода антихриста никто не ведает, кроме Бога–Отца («О дне том и часе никто не ведает, ни ангелы небесные, только один Отец Мой». — Мф. 24, 36), то раскольники утверждали, что «духовный» или «мысленный» антихрист уже пришел и Царит в мире. Они разработали свое учение о «чувственном» и «духовном» антихристе. Первый — конкретное историческое лицо, второй — собственно антихрист, точнее его духовный облик и духовные проявления в мире. [403]Именно с эпохи раскола в русской истории и литературе начинают существовать две во многом разные концепции антихриста — традиционная ортодоксально–богословская и новая раскольническая. И последняя будет затем опорой для многих философов, поэтов и писателей XIX‑XX вв.