Антихрист

Соловьев считает антихриста религиозным захватчиком, ибо тот подчиняет себе людей не любовью, не духовностью, не святостью, но насилием; он захватывает место Христа в сердцах людей и в их жизни. Характерно, что этого же мнения придерживается и Достоевский. Иван Карамазов после своего продолжительного кошмара, во время которого ему представлялось, что он беседует с чертом, разрешает войти к нему брату Алеше и рассказывает ему о своем переживании. Рассказывая, он вскричал: «Но он не сатана, это он лжет. Он самозванец… Он ужасно глуп, но он этим берет» [398]. Он — захватчик. Иван говорит только о самом себе; черт завладел его мыслями и его чувствами, он говорит так же, как и Иван, высказывает мысли и переживания самого Ивана. Дьявол действительно захватчик, как и его сторонники. Он таков во всей истории. Антихрист никогда не несет в мир новую действительность, как это сделал Христос. Он только захватывает силою эту земную действительность, а потом ее же, ту же самую, предлагает людям, требуя за это преклонения и признания себя их вождем. Что нового совершил антихрист Соловьева, возвратив пап в Рим? Папы жили в Риме в веках. Но за это восстановление прежней действительности он потребовал сесть в тени своего трона. Не давать ничего нового, но поступать так, словно жизнь сущностно измененаистинный знак антихриста. Антихрист — ничуть не творец. Он лишь подражатель. Потому он всегда примыкает к тому, что уже есть. Он захватывает площади Царства Христова и объявляет их своими. Землю он не преображает, но провозглашает, что создает на ней рай. Человека он не воскрешает, но объявляет, что гарантирует ему вечность. Ближнего он не любит, но объявляет, что создает общество единой мысли и единого сердца. Казаться вместо того, чтобы бытьодно из глубочайших свойств антихристова захватчика. Перерождение в силе дает сторонникам антихриста энергию и желание искажать действительность, вместо бытия предлагать небытие. Могущество антихристово в силе, разрушающей действительность. Антихристово утверждение порождает в человеке разрушительную силу. Если в Христовом таинстве конфирмации на человека снисходит животворящий Дух — Spiritus Creator, то при утверждении дьявола человеком овладевает разрушительный дух, дух отрицания и смерти.

Весьма удивительно, что антихрист происходит от нас, как это утверждает св. Иоанн: «Они вышли от нас» (1 Ин. 2, 19). Разве Царство Христово не есть царство любви, творчества и святости? Разве в нем господствует насилие? Разве в нем человек возрождается через силу? Разве красота составляет ценность человека? Так как же из него могут выходить антихристы? Как оно может взрастить предателей? И все‑таки так оно и есть. Слова Откровения неопровержимы: Они вышли от нас. Это утверждает не только св. Иоанн. Об этом рассказывает и Соловьев в своей повести. Его антихрист произошел из верующих спиритуалистов, которых в то время было уже немного. Человечество в последнем столетии уже отпало от Бога. «Большинство мыслящих людей были неверующими». Но антихрист как раз принадлежал к меньшинству. Он, как говорилось, верил в добро, Бога и. Мессию. Следовательно, он не пришел со стороны, из атеистического большинства, из общества неверующих. Он произошел от нас. Он был взят на служение дьяволу из христианского общества.

В образе помощника антихриста Аполлония Соловьев еще более отчетливо показывает происхождение антихристова духа из самого Царства Христова. Священное Писание рассказывает, что зверь, этот символ дьявола, имеющего «власть над всяким коленом и народом» (Откр. 13, 7), в конце концов был пойман, а вместе с ним и «лжепророк», производящий чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших «начертание зверя»(Откр. 19, 20). Основываясь на этом рассказе Священного Писания, Соловьев своему антихристу тоже дает лжепророка Аполлония. Это был «человек несомненно гениальный, полуазиат и полуевропеец». В своих знаниях он сочетал «обладание последними выводами и техническими приложениями западной науки с знанием и умением пользоваться всем тем, что есть действительно солидного и значительного в традиционной мистике Востока. Результаты такого сочетания будут поразительны. Аполлоний дойдет, между прочим, до полунаучного, полумагического искусства притягивать и направлять по своей воле атмосферическое электричество». Так вот этот человек пришел с Востока в Рим «к великому императору, поклониться ему как истинному сыну Божию… и предложить ему на службу себя и все свое искусство». Император, разумеется, охотно примет его «как дар свыше и, украсив его пышными титулами, не будет уже больше с ним разлучаться» [399]. Аполлоний совершал перед людьми разнообразные чудеса, и во дворце императора происходило то, что некогда в старину и средневековье происходило во дворцах властителей.