Джон Барт - Плавучая опера

Происходило это, если не ошибаюсь, в начале марта 1930-го. Очень вскоре звонит мне полковник - мы с ним еле знакомы были.

- Алло! - орет в трубку, как будто никогда в жизни по телефону не говорил. - Алло! Это Тодд Эндрюс?

- Да, сэр, слушаю.

- Алло! Эндрюс? Послушайте, Эндрюс, что это за деньги вы мне прислали?

- Примите от меня в подарок, - говорю.

- Эндрюс? Вы слышите, Эндрюс? Это что еще за фокусы, а?

- Подарок, - повторяю, - просто подарок.

- Как? Алло! Черт, Эндрюс, вы слушаете? Какой подарок? Алло!

- Ну, подарок, - говорю.

На следующий день полковник явился ко мне собственной персоной, ввалившись в кабинет без предупреждения.

- Эндрюс? Так это вы, значит. Слушайте, молодой человек, не знаю, что вы там задумали, только вот что…

- Это подарок, - объясняю. - Просто подарок, ничего больше.

- Подарок? Умом вы тронулись, милый мой. Заберите назад и хватит дурака валять!

Но на стол мне ничего не положил - никаких там купюр, какие в лицо швыряют.

- И не подумаю, - говорю. - Я же вам подарок сделал.

- Подарок! Ну и дела. Значит, подарок? Вы мне, молодой человек, скажите, вы что задумали? Как по-вашему, мне-то что делать с этим?

- Да ровным счетом ничего, сэр, - бубню я. - Я же сказал: это подарок.

- Со мной такие штуки не пройдут, - начинает мне угрожать полковник. - Возьмите, не надо мне ваших денег. И не вздумайте опять присылать.

А на стол опять ничего не кладет.

- Никому и ничем я в жизни обязан не был! - сообщает мне полковник, слегка успокоившись. - И не собираюсь одалживаться.

- Да вы и не одалживаетесь, сэр, - стою я на своем.

- Ну да! А вообще, что вы там выдумали, не знаю, но лучше бросьте. Меня подкупить нельзя. Пусть спросят, почему дела мои неплохо идут, я любому скажу: потому что никому и ничем обязан не был.

- Я вовсе и не думал вас обязательствами связывать, сэр. Просто подарок вам сделал.

- Хочу вам маленький урок преподать, милый мой. - Полковник улыбнулся, словно мысль эта только что его осенила. - Я возьму половину ваших денег, а вы от меня взамен ничего не дождетесь, так-то вот.

- Вы должны взять все, - ответил я. - Подарки назад не беру.

- Хм. Да, юноша, вам еще многому предстоит научиться. Многому! Никогда не связывайте себя чувством, что вы кому-то обязаны.

- Не буду, сэр.

- Тяжелое нынче время, Эндрюс! - затараторил полковник. - Отвратительное. Заводы останавливаются. Кто же будет деньги на ветер швырять! Нет, вы что-то такое задумали. Верно говорю? А?

Я покачал головой:

- Вы ошибаетесь, сэр. Честное слово, ошибаетесь.

Неожиданно полковник поднялся, собираясь уйти, и с сигарой в зубах тяжелым взглядом окинул мой кабинет.

- Что же, хорошо, будет вам урок, юноша, - сказал он. - Еще просить станете, чтобы вернул.

- Не стану, сэр.

Он пошел к двери, но оглянулся, усмехаясь.

- Вы бы лучше из этих денег кой-какие папашины долги погасили, - наставительно сказал он и, удовлетворившись тем, как независимо со мною держался, ушел. Миссис Лейк, слышавшая прощальную реплику, рот разинула от удивления.

Спустя некоторое время пришло письмо.

"Уважаемый мистер Эндрюс! не сомневаюсь, что вы уже сожалеете о собственном капризе, по поводу которого мы беседовали на днях. Я, однако, человек слова и намерен твердо держаться того, что решил, - вам в назидание. Остаюсь и проч.

Генри У. Мортон ".

"Уважаемый полковник Мортон! Я не испытываю никаких сожалений. То, о чем вы упомянули, вовсе не было с моей стороны капризом, и вы не должны чувствовать себя чем бы то ни было мне обязанным. Это был подарок, и только. Остаюсь и проч.

Тодд Эндрюс ".

Прошел месяц, "Мортоновские чудесные томаты" затеяли судебный спор с какой-то небольшой пароходной конторой, которая на своих паромах перевозила банки полковничьего изготовления в Балтимор. Свидетельства были скорее в пользу пароходной конторы (дело получилось довольно путаное, и описывать его здесь я не буду), но в жизни полковника не было случая, чтобы он проиграл тяжбу, так что он решил, ни перед чем не останавливаясь, добиться по суду своего. Служащий "Чудесных томатов" позвонил мне с известием, что полковник желал бы поручить защиту своих интересов фирме "Эндрюс, Бишоп и Эндрюс".

- Прекрасно, - сказал я. - Я сейчас занят, но мистер Бишоп может это взять.

- Насколько я понял, полковник хочет, чтобы дело вели именно вы, - сказал служащий (Уингейт Коллинс его звали, он в компании, кажется, вице-президент), - да, совершенно точно. Он же при мне это говорил.