Амадо Эрнандес - Хищные птицы

— Зайди за мной часа через два.

— Разве ты не устала? — удивился Мандо.

— Здесь, в Париже, когда сердцу радостно, человек не устает, — весело ответила она. — Я буду ждать тебя. Давай поужинаем где-нибудь в ночном клубе.

По пути в гостиницу Мандо размышлял о том, что все это больше похоже на какую-то фантасмагорию. До войны он для Долли был не более чем предмет интерьера в их богатом доме, а ныне он чуть ли не любовник высокомерной красавицы Монтеро.

— Чертовщина какая-то… — произнес он вслух, закуривая сигарету.

Долли вышла к нему в роскошном вечернем туалете от Диора, дополненном со вкусом подобранными драгоценностями. Ее волосы источали едва уловимый аромат тонких французских духов.

— Ты выглядишь просто великолепно. С тобой не сравнится никакая Мона Лиза.

— Спасибо. — Девушка зарделась от удовольствия. — А скажи мне, Мандо, что тебе больше всего во мне нравится: прическа, платье или духи?

— Мне нравится все, но больше всего — ты сама. Даже если б ты сделалась вдруг лохматой, если бы исчез аромат духов и если бы на тебе оказалось самое дешевое платье.

Долли рассмеялась.

— Ну, говори, куда мы теперь направимся, Я ведь в Париже новичок, — обратился к ней Мандо, как только они уселись в машину.

— Сначала ты скажи, что ты хочешь на ужин: французские, американские или испанские блюда?

— А разве найдется в Париже человек, который бы пожелал есть американские блюда, кроме самих американцев, конечно? Бутерброды с сосисками и свиные отбивные?

Долли снова развеселилась, вспомнив, как сразу после войны все питались одними сардинами и пресной колбасой, от которых ее тошнило. Она предложила маленький ресторанчик на берегу Сены с пикантным названием «Запретный плод». Маленькие парижские ресторанчики — это не то что манильские «карихан де бангау» . В Париже они отличаются от больших лишь своими размерами, но отнюдь не обслуживанием и элегантностью, зато зачастую превосходят большие своей кухней. В «Запретном плоде» играл оркестр. У двери их встретил швейцар в расшитой ливрее, какие в Маниле носят кучера катафалков. Он ловко распахнул дверцу автомобиля, взятого Мандо напрокат в отеле, и очень галантно подвел их к самым дверям ресторана, где уже ожидал метрдотель. Не успели они расположиться за столиком, как словно из-под земли выросли два официанта. Один принял заказ на аперитив и вино, другой — на ужин.

Заиграл оркестр, и Долли попросила, чтобы Мандо пригласил ее на вальс. Нежно сжимая ее руку, Мандо вывел девушку в круг, где в интимном полумраке медленно кружились пары. Он едва прикасался к Долли, словно опасаясь ненароком повредить это хрупкое создание. Красивое гибкое тело девушки покоилось в его объятиях. Она склонила голову на плечо Мандо, и молодой человек с наслаждением вдыхал аромат ее волос.

Долли самозабвенно отдавалась танцу. Она еще толком не знала, кто такой Мандо, но начинала трепетать при одной мысли о нем. На следующее утро после их первой встречи он показался ей даже привлекательным. Он был довольно рослым для филиппинца, хорошо развит физически. Она нашла, что он в меру интеллигентен, а в благородстве его она убедилась накануне. Долли невольно сравнивала его с теми мужчинами, которых она достаточно перевидала на своем еще коротком веку. Он, конечно, совершенно не похож на полковника Мото, эту полусонную змею. Выигрывал он и в сравнении со своекорыстным и самовлюбленным Уайтом. Ну, а уж о Пьере и говорить не приходится: тот отличался полным отсутствием уважения к кому бы то ни было и удивительным легкомыслием. На уме у него были одни только развлечения. К Мандо девушка испытывала безотчетное доверие, которое ей не было знакомо прежде. Сейчас она ощущала себя птицей в уютном гнездышке — так ей было покойно и приятно. Она машинально поглаживала руку партнера и будто невзначай прикасалась щекой к его губам.

В Мандо боролись два противоречивых чувства, и в этом выразилась его раздвоенность — он помнил прошлое. Возможно, порыв Долли искренний и обусловлен признательностью или симпатией. Ну а если это всего лишь желание подразнить его, поиграть им, как это свойственно кокеткам? И все же он не был уверен, что устоит — «не перейдет на ее половину дома», вместо того чтобы захлопнуть распахнутую дверь и бежать прочь.

Еще совсем недавно Мандо убеждал себя, что Долли ему не нужна, что для Мандо Плариделя ухаживание за ней лишено какого бы то ни было смысла, что в Париже сколько угодно женщин еще более привлекательных. В Париже можно стать королем, если у тебя водятся деньги, а у Мандо их предостаточно. Но Долли рядом, она в его объятиях, он ощущает аромат ее волос и совсем не отдает себе отчета в том, что если не он сам, то его сердце попало в ловушку. Ему казалось, что эта легко скользящая в танце красавица, воздушная, невесомая, каждым словом своим дающая понять, какие глубокие чувства она питает к нему, не имеет ничего общего с той капризной и вздорной девицей, которую он знал когда-то.